Opal Transfer

Елена Гагарина – об отце

Елена Гагарина – об отце

Этот разговор Андреи Роуз с Еленой Гагариной состоялся в российско-британский Год космоса (2011), когда в Лондоне широко отмечали 50-ую годовщину первого полета человека в космос и 50 лет со дня незабываемого визита Юрия Гагарина в Лондон. Тогда, как мы все хорошо помним, на улице The Mall был установлен памятник Юрию Гагарину.
Сейчас в Лондоне готовится еще один совместный проект – осенью в Science Museum открывается уникальная выставка, посвященная российским космическим исследованиям. Многие экспонаты будут привезены из российских музеев.

– Когда Вы впервые узнали о подвиге своего отца?

– Это фактически всегда было частью моей жизни, моего взросления. Не было до или после. Он всегда был для меня Первым космонавтом в мире, вся его жизнь была связана с исследованием космоса.

– Рассказывал ли он дома о своем полете, вообще обсуждали ли эту тему?
– Нет. Он так много и часто говорил о полете со многими людьми, что мне казалось, он уставал от этого. Нам он больше рассказывал о своем детстве, о том, как жили в Смоленской области, о войне. Семья три года находилась в оккупации, жилось трудно, их всех, родителей и четверых детей, немцы выгнали из дома. Жили в землянке, не было еды, не говоря уж о школах.
Школа открылась только после освобождения в 1944-ом, но жизнь не стала легче. Не было даже бумаги, искали повсюду кусочки дерева или обрывки бумаги, на которых можно было что-то записывать. Учителя старались научить как можно большему, может, потому, что необходимость в этом возросла после войны. В итоге они получили хорошие основы по многим предметам – математике, химии, физике, литературе и истории.
Отец всегда интересовался литературой и историей. Особенно историей – он понимал тогда, что и он лично участвует в ней. Помню, как-то он привез сестру и меня в Бородино и рассказывал о сражении. Казалось, что в деталях знает о том где, что и как происходило.
Он был любознательным, интересовался всем. Когда учился в Самаре, а потом в Санкт Петербурге и Москве изучал историю этих городов. Один из его друзей рассказывал мне, что в Москве отец посещал лекции в Пушкинском музее. Он был частью поколения, которое не имело больших возможностей, поэтому-то после войны они так активно занимались и интересовались абсолютно всем.

– Помните ли какие-нибудь другие поездки всей семьей?

– У отца было много друзей, каждый уикенд он организовывал что-нибудь интересное, чаще всего связанное со спортом. И друзья, и он сам улекались спортом – волейболом, хоккеем, футболом. Это были семейные поездки с пикниками.
Часто случалось, после трудного рабочего дня он собирал друзей, они до поздна играли в хоккей на ближайшем стадионе. На сон оставалось три-четыре часа, но это не отражалось на здоровье, он всегда был в хорошей форме. По утрам выводил нас на зарядку в парк. Спускаясь по лестнице, звонил в каждую квартиру в нашем доме, приглашал присоединиться. Упражнения на открытом воздухе – это здорово, – считал отец.

– Где вы жили? Что помните о жизни в Звездном городке?

– Не помню место, где мы жили до полета отца. Это было в Москве, где он тренировался с первой группой отобранной для подготовки космонавтов. После полета переехали в большую квартиру в Чкаловском, около военного аэродрома. Прожили там четыре года. Тогда еще не было Звездного городка. В него мы переехали в 1966-ом.
Это было замечательное место. Когда приехали там было всего несколько зданий посередине леса. Летом ходили за грибами и ягодами, это было безопасное место для детей, все-таки это была закрытая зона. Жители много работали, многие учились в Академии Жуковского, многие работали в Москве. Казалось, что приезжают домой только ночевать. Но, если выдавалось свободное время, то это всегда был спорт.

– Когда отец стал знаменитостью, много ли времени проводил дома?

Нет, конечно, но часто приводил людей домой после каких-нибудь встреч – создавал хорошую дружескую обстановку. Они умели проводить время! Всегда были заняты, всегда старались узнать что-то новое, встретить новых людей – хорошо помню, что дом всегда был полон людей.
При всей его занятости отец был безусловно семейным человеком. Когда возможность предоставлялась, он торопился к нам. Он проверял нашу учебу, любил поговорить о книгах, любил почитать нам стихи. Многие знал наизусть. Любил читать стихи о войне – Твардовского, Исаковского. Знал Пушкина, Лермонтова, Сент-Экзюпери… Читал громко, в полный голос. Мы многое тогда не понимали, но ему все это очень нравилось.

– Как Вам кажется, он ощущал тогда себя маленьким принцем?

– Нет. Он всегда ощущал себя летчиком. Его любимой книгой была не «Маленький принц», а «Ночной полет».

– Перед историческим полетом сказал ли отец вашей матери о том, что ему предстоит? Понятно, что это была чрезвычайно опасная миссия. Как-то он готовил семью к этому?

– Мама знала, чем занимается отец. Когда уезжал на Байконур, он сказал о планах, но, чтобы она не волновалась, не назвал точной даты, а, наоборот, сказал, что все случится через несколько дней.
Других разговоров на эту тему не вел.
Фактически он оставил письмо маме и спрятал его среди своих вещей. Мама нашла его уже после полета. Отец писал, что возможность гибели не исключается и что в этом случае мама не должна оставаться одной по жизни… Отец потом просил выбросить письмо, но, конечно, мама его сохранила.

– Отец в одночасье стал знаменитым. Как это отразилось на семье, особенно на вашей маме?

– Мама очень закрытый человек. Она сразу поняла, что их жизнь изменится раз и навсегда. Так и произошло. Лишь в самом начале их совместной жизни, когда жили в Мурманске, они могли заниматься только собой. А уже сразу после того, как отец был зачислен в отряд для подготовки и после их переезда в Москву, времени для друг друга выкраивалось очень мало. А после полета поддерживать совместную личную жизнь стало еще труднее.

– Выбор между Гагариным и Титовым пал на Гагарина за несколько дней до полета. Вам не кажется, что решающим фактором стала личность отца – открытость и обаяние, да одна его улыбка чего стоит?

– Думаю, что да. Сергей Павлович Королев выбрал его. Все шесть претендентов были хорошо подготовлены и имели отличную физическую форму. Никто не знал, как повлияют условия космоса на организм. Всех готовили и учили быстро принимать решения. Я даже думаю, что именно этот фактор сыграл в пользу отца. Отец был в прекрасной форме, он даже говорил, что не может представить, как что-то внутри тебя может вызывать боль. Он также отличался феноменальным спокойствием и был внутренне организованным. Приходил, например, домой уставшим и говорил: «Посплю минут сорок, отдохну…». И точно через 40 минут просыпался без будильника и без посторонней помощи. Такова была его природная способность.

– Вы росли среди привелигированного круга космонавтов. Много знали людей, связанных с космическими программами?

– Никогда не встречалась с Королевым, он был засекречен. Но я хорошо знала всех космонавтов и техников, задействованных в программах, которые жили в Звездном городке. Мы ходили в одну школу с их детьми. Это была особая атмосфера – мы хорошо знали, что работа родителей связана с огромной опасностью. Многие из нашего окружения были летчиками-испытателями – тоже опасная работа.

– Спрашивали ли Вы отца о том, как проходил полет, как он себя чувствовал?

– Сейчас, когда все записи о полете рассекречены, мы знаем, насколько опасен был полет, сколько опасных моментов возникало, но с нами отец никогда не обсуждал эти вещи. Но вот наверняка знаю, что после полета он снова хотел слетать в космос. Он также очень интересовался техническими вопросами и конструкцией кораблей. Поступил в Академию Жуковского и диплом защищал, предложив конструкцию корабля с фиксированным крылом подобно тому, что начали конструировать американцы для корабля шаттл.
Он был очень огорчен, что его не отобрали для следующего полета. Одного полета ему было недостаточно – он был таким коротким. Он жаждал снова оказаться в космосе.
Королев, с которым отец дружил и после полета, полагал, что Гагарин мог бы стать одним из ведущих астрофизиков, если бы получил соответствующее образование.

– Гагарин посетил множество стран. Как Вы думаете, где ему особенно понравилось?

– Знаю, что ему очень понравилась Британия! А королева подарила ему две очаровательные куклы для сестры и меня. Несколько раз он бывал во Франции на авиашоу. Увидеть новые возможности полетов на этих шоу было очень интересно. Бывал на Кубе, подружился с Фиделем Кастро. Ему, конечно, очень хотелось попутешествовать самостоятельно, увидеть и узнать больше. Но это не было возможным. Он понимал, что официальные визиты это часть его работы и не мог отказываться.

– Как беспрецедентная слава отца повлияла на Вашу жизнь?

– У меня с самого начала не было другой жизни, мне не с чем сравнивать. Всегда была частью очень известной семьи – это моя жизнь. Не помню других времен и не могу сказать, плохо это или хорошо. Это просто реальность.
И как член этой знаменитой семьи я продолжаю получать фотографии и воспоминания от людей, которые встречали отца или помнят день 12 апреля 1961-го. Мы храним всё это в доме мамы.
Я стараюсь отвечать на письма, они приходят со всего мира, на вопросы школьников, касающиеся разных космических проектов. Все это очень трогательно.

Юрий Гагарин и дочери

 

– А Вы лично на каком-то этапе жизни интересовались авиацией или, скажем, хотелось бы слетать в космос?

– Никогда. Убеждена, что это работа не для женщин. Знаю, как тренируют космонавтов – это очень тяжело, а иногда и просто ужасно тяжело. Трудно рассказывать об этом по-английски, не знаю терминов, связанных с процедурами. Ну, например, есть так называемая сурдокамера: космонавтов заключают в полностью изолированную от мира камеру. Они при этом не знают, как долго им там придется оставаться, иногда до 21 дней. У них нет часов, нет вообще никаких контактов.Температуры в камере экстремальные: иногда выше 50-и градусов, иногда уровня замерзания… Подготовка первых космонавтов была чрезвычайно жесткой, выходила за пределы обычных человеческих возможностей.
На более поздних этапах космонавтам уже не приходилось испытывать такие экстримы – уже было известно, чему в космосе подвергается человеческий организм и тренировки адаптировали к новым условиям. Поскольку мы жили среди космонавтов и со многими дружили, мы знаем, через какие трудности им приходилось проходить и, конечно, все осознавали факт, что каждый полет связан со множеством опасностей. Думаю, что только человек с отменным здоровьем, хорошо образованный, чей мозг работает быстро и четко, может справиться с такой работой.

– Как Вы думаете, повлияло ли трудное детство отца на формирование характера, на его способности выживать в самых опасных ситуациях?

– Да. Именно так я и думаю. Смоленская область, где он рос, была одной из самых бедных областей. Это самая западная область России – все вторжения и войны происходили именно через эти края. История области довольно богатая, но одновременно и очень темная. Но не только трудности детства в военное время формировали характер отца. Он, прежде всего, был любознательной личностью. Любил читать, обладал прекрасной памятью, работал уже во взрослой жизни по 20 часов в сутки. Его интересовало абсолютно все вокруг.

Перевела с некоторыми сокращениями Надежда Кидд

Справка:

Елена Юрьевна Гагарина, старшая дочь первого космонавта. Работает Генеральным директором музея-заповедника «Московский Кремль».
Открывала памятник Юрию Гагарину в Лондоне в 2011-ом на улице The Mall и в 2013-ом, когда памятник перенесли на постоянное место в Гринвич.

 

Andrea-Rose

Андреа Роуз (Andrea Rose) – автор интервью, руководитель Департамента изобразительных искусств Британского совета. Именно по ее инициативе и при финансовой поддержке Роскосмоса памятник Юрию Гагарину был установлен в Лондоне во время российско-британского Года космоса.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply