Opal Transfer

Когда придет конец ядовитому культу смерти?

Можно ли положить конец этому безумию? Или мир должен смириться с разгулом терроризма и признать его частью новой реальности, чем-то естественным и нормальным? Неужели наступит день, когда мягкие бронированные купальники станут таким же обязательным атрибутом витрин курортных магазинов, как маски, ласты или крем от загара.

Меня тошнит от такой перспективы. Тошнит от вида запекшейся человеческой крови на золотистом пляжном песке, от рассказов очевидцев, которые никак не могли взять в толк, что видят весь этот кошмар наяву. А когда поняли, то бежали со всех ног по раскаленным камням, чтобы укрыться от смертельного свинцового дождя. Теперь они на всю жизнь запомнят эту невообразимую, не умещающуюся в сознании картину хладнокровного расстрела беззащитных людей на солнечном морском берегу.

Бред какой-то. Такой же бред, как прибитая к воротам фабрики человеческая голова, исписанная мелкой арабской вязью. Один из очевидцев этой дикой сцены неподалеку от французского Лиона рассказывал потом, что несколько раз закрывал глаза в надежде, что когда их откроет, на воротах ничего этого не будет. А шахид, взорвавший себя в кувейтской шиитской мечети в священный для мусульманина месяц Рамадан? Люди пришли помолиться, а вместо этого 27 из них оказались на кладбище, а 227 – в больнице.

Ответственность за все три теракта, которые произошли в прошлую пятницу, взяло на себя так называемое Исламское государство.

Тех, кто совершает подобные звериные действия, на Западе принято называть исламскими экстремистами. Они принадлежат к ультрарадикальной ветви суннитского ислама – салафитам. Своей основной задачей салафиты считают борьбу за очищение ислама от различных чуждых с их точки зрения примесей, основанных на культурных, этнических или каких-то других особенностях тех или иных мусульманских народов. Они отвергают различные нововведения и попытки реформации исламской религии.

Я вырос в Закавказье, где рядом друг с другом бедно, но дружно жили люди, исповедующие разные религии. Мусульмане были среди моих одноклассников и сокурсников. Как и все дети, мы ссорились и мирились, но дружбу это не нарушало. И наши родители были в хороших отношениях. Кто-то ходил в мечеть, кто-то в церковь, но это было личным делом каждого и дружбе совсем не мешало. Спрашивать о религиозных убеждениях считалось неприличным.

Такие воспоминания остались не у меня одного. На Ближнем Востоке мне рассказывали, что у христиан и мусульман, да и у суннитов с шиитами практически не было проблем. Сложности начали возникать в 70-годах прошлого века, когда на арабских шейхов свалились сказочные нефтяные доходы. Религиозное сектанство подняло голову и стало поводом борьбы за власть, природные ресурсы и рынки сбыта. Первым большим вооруженным конфликтом такого рода была ­война между Ираком и Ираном в 1980 году.

Религиозная проблематика лежит и в основе почти всех нынешних внутриарабских конфликтов. Что, например, представляет собой группировка ИГ («Исламское государство»)? Достаточно присмотреться внимательно, и станет очевидно, что в ее составе (как и в составе «Аль-Каиды») воюют в основном мусульмане-сунниты, а финансовую поддержку им оказывают богатые страны из суннитского лагеря. А в палестинской «Хамас» и ливанской «Хезболла» заправляют шииты, а за спиной у них стоит Иран.

А при чем тут Запад, спросите вы, при чем невинные туристы на тунисском пляже, при чем спешащие на работу лондонцы, которые погибли при взрывах в метро 10 лет назад? «А чтоб не мешали, – объяснил мне профессор-­арабист одного из британских университетов, – чтоб знали свое место, сидели тихо и не лезли с поучениями. Большинство шейхов хочет авторитарного правления и свободы применения законов шариата».

Колоссальные средства тратятся не только на вооружения, но и на пропаганду радикальных идей, нацеленную на исламскую молодежь западных стран. Судя по тому, какое количество мусульманских парней (а теперь еще и девушек) отправляются воевать под флагами «Исламского государства», пропаганда эта весьма эффективна. По официальным данным, британцев среди них 700–800 человек. Но в частных разговорах эксперты говорят уже о двух тысячах британцев в составе боевиков.

Попытки правительства противопоставить исламско-салафитской проповеди западные либеральные ценности до сих пор выглядели довольно беспомощно. После трагедии в Тунисе появилось несколько более энергичных предложений. По мнению авторитетного специалиста по безопасности, полковника Тима Коллинза, исламские террористы на самом деле представляют собой кровавую секту, которая поклоняется культу смерти. Она не имеет никакого отношения к традиционному исламу, точно так же, как Ку-клукс-клан – к христианству. Ее главная цель – вызвать у людей страх и спровоцировать конец света. Надо объявить войну этой секте.

Депутат парламента Рехман Чишти предлагает перестать называть эту террористическую организацию исламским государством. Он считает, что никакое это не государство, а садистская банда, которая не имеет ничего общего с исламской религией.

К очень жесткой риторике обратился в понедельник и премьер-министр Дэвид Кэмерон. «Исламские экстремисты объявили войну нам и нашим ценностям, – заявил он, – борьба с ядовитым культом смерти, извращающим великую религию, – это задача нашего поколения».

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации