Podpiska

Раннее постсоветское

Раннее постсоветское

На выставке – поздние картины художницы: пупсы в вышиванках, детские модели машинок, мотороллеры, книги советского издательства из се­рии «Библиотека путешест­вий», мамины духи, конфеты «Красная шапочка», «стенка» с хрустальными вазами… все это вызывает умиленный вздох почти у всех рожденных в СССР. Но художница не стала относиться к своей ностальгии серьезно и истолковала ее в аспекте «нашего ответа консюмеризму Запада».

Елена Худякова

«Англия» поговорила о выс­тав­ке с куратором Джеймсом Бер­чем, который знал Елену. Выяснилось много неожидан­ного. Например то, что Елена работала с Пьером Карденом и Вивьен Вествуд, а Джеймс Берч (James Birch) не только привез в СССР первую выс­тав­ку западного художника (Фрэнсиса Бэкона), но и вдох­новил Елену нарисовать се­рию картин, которая висит на кух­не Чарльза Саатчи.

«В 1983 году я открыл в Лондоне свою первую галерею James Birch Fine Art на Кингс Роуд, – начинает рассказы­вать Джеймс. – Она была размером с кухонный стол и специали­зи­ровалась на британских сюр­реалистах, таких как Джон Бантинг, Эйлин Агар, Конрой Мэддокс. Я собира­лся везти их работы в Нью-Йорк. В 1985 го­ду на какой-то лондонской ве­черинке я рассказал про свой план знакомому. А это было время, когда СССР только на­чинал открываться, мы совсем ничего не знали про эту страну и интерес ко всему советскому был огромный. Поэтому мой знакомый подкинул идею: «За­чем Нью-Йорк? Вези в Москву!» Я поехал в Париж в Советскую секцию ЮНЕСКО, чтобы уз­нать, как это сделать. Там я и познакомился с Еле­ной Ху­дя­ковой, которая делала в ЮНЕСКО архитектурные инстал­ля­ции. Она рассказала, как училась в МАРХИ, как в те­че­ние семи лет проходила ар­хитектурный рисунок. Я был поражен уровнем ее об­разо­ва­ния и работами. Она по­совето­вала написать письмо в Союз художников СССР, где состояла. Я написал. Шесть месяцев – тишина. А это 1985 год, к власти пришел Горба­чев, и си­туация в стране начала ме­няться. И вот приходит те­ле­грамма, в которой меня приг­лашают в Москву. Но од­ним из условий поездки было то, чтобы я привез небольшую де­легацию. Сам я ехать не мог, нужна была группа. Я взял Джонни Стюарта, эксперта по иконописи из Сотбис, который в 1976 году основал в Сотбис отделение русского ис­кусства, и еще нескольких зна­комых из среды искусствоведов. В Моск­ве мы спросили у Союза ху­дож­ников, кого бы они хотели, чтобы мы привез­ли? Они ска­за­ли – Энди Уорхол­ла, чтобы тот «пробил лед» для выставки Фрэнсиса Бэкона. Энди Уор­холл в то вре­мя уже не летал, но Бэкон, с которым я дружил с детст­ва, загорелся идеей. Вот так в 1988 году я привез выс­тавку Бэкона в ЦДХ, и это бы­ла пер­вая выставка западного ху­дож­ника в СССР. Может, по­­этому в 2008-м за 86,3 млн дол­­ларов Абрамович купил «Трип­тих» Бэкона? Может, он что-то слышал о нем тогда? Сам Бэ­кон не смог приехать, но очень хотел. Так сильно, что да­же начал учить русский язык по кассетам на магнитофоне».

В этом же году Сотбис про­вел масштабную выставку мо­лодых советских художников. Елена принимала в ней учас­тие как дизайнер. К тому вре­мени она начала заниматься модой, интерпретировала Вар­вару Степанову и других конструктивистов. После этой выставки Элтон Джон купил несколько ее платьев. Но в Москве ее работы не пользовались такой популярностью, и она решила переехать в Лондон.

Елена Худякова

Первая персональная выс­тавка Худяковой в Лондоне прошла в галерее Birch and Conran, первой художественной галерее Сохо. Елену пригласили рассказывать о советском искусстве на Би-би-си, Mail on Sunday посвятил ее работам три страницы. Начиналась оттепель.

«В Лондоне Елена работала над украшениями, но я предложил ей начать рисовать, потому что у нее было столько талантов и она очень долго училась всему этому, – вспоминает Джеймс. – Она сказала: «А что мне рисовать?» Я спросил: «Может быть, ты ску­чаешь по чему-то на ро­ди­не?» Она ответила: «По дет­ст­ву». И вот мой ответ: «Ри­суй свое детство». Она начала ри­совать. Ее первая картина – тарелки с сосисками, бобами и бутылкой пива. Где и когда она это виде­ла? Не знаю. Но это было за­мечательно! Я фа­нат сюрреализма и поп-арта, и для меня эта работа была советским поп-артом. Я сказал ей об этом. Она нарисовала еще 13 картин: шпроты, банки с кон­сервированными огурца­ми, ком­пот из ревеня».

Елена Худякова

Эти картины были выставлены на выставке в галерее Anthony Reynolds, куда при­шел Чарльз Саачи и сразу ку­пил 12 из 14 выставленных ра­­бот. «Ходят слухи, что они до сих пор висят у него на кух­не, – улыбается Джеймс. – Но это не так уж хорошо, по­тому что картины не получили широкой критики, ведь их прос­то никто не успел увидеть».

Елена Худякова

После этого Елена начала работать над ювелирными из­делиями и одеждой для Pierre Cardin, Harrods, Saks Fifth Avenue, Vivienne West­wood. А в 2012 году снова вернулась к рисунку и соз­дала еще одну серию поп-картин на тему со­ветского консьюмеризма. Здесь и красная икра, и надкусанные конфеты «Красная шапочка», и чешский хрус­таль с гвоздиками, и телевизор на ножках, по которому показывают ба­лет. В общем, все то, что она люби­ла в детстве и заново осмыс­лила, жи­вя в Лондоне.

Елена Худякова

«В Великобритании всегда существовал интерес к России и СССР, потому что британцы любят все экзотическое, – говорит владелица галереи Элиза Дадиани. – Но Восток, к примеру, – это совсем иная культура, чтобы ее понять, нужны знания. А Россия – экзотика, но все же европейская. Она британцам ближе. Поэтому мы и устроили эту выставку. А также в память о Елене, которая недавно неожиданно ушла из жизни».

Dadiani Fine Art, 30 Cork street
До 18 сентября, вход свободный

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации