Angliya

Михаил Жванецкий: «Родина там, где я могу говорить с женщиной»

Михаил Жванецкий: «Родина там, где я могу говорить с женщиной»

В воскресенье, 8 мая, в зале Shaftesbury Theatre пройдет вечер, который нельзя пропустить, – долгожданный концерт Михаила Жванецкого. Не всем выпадает этот шанс – увидеть и услышать на сцене настоящего философа своего времени, через юмор и сатиру так филигранно описывающего и политику, и любовь, и человека. Газете «Англия» повезло даже больше – мы смогли задать Михаилу Михайловичу несколько вопросов накануне его визита в Лондон. Поговорить решили о самом важном – иммиграции, женщинах и Родине.

Михаил Михайлович, когда-то вы сказали, что люди уезжают из России из-за хамства. Но интересный парадокс: кажется, что бытового хамства становится все меньше, а уезжают все больше. Что движет ими теперь?

В то время, когда я это говорил, действительно уезжали из-за хамства. Потом его стало меньше, значительно. Но ведь сейчас оно появляется снова, потому что начинается этот странный подъем патриотизма. Я не знаю, зачем этот подъем! Сейчас главное – это законы, которые меняются и позволяют хамство по отношению к людям. Поэтому многие опять уезжают из-за притеснения со стороны этих законотворческих людей, которые собрались в парламенте и очень сильно хамят.

Получается, что вынуждены уезжать люди, которые могли бы у себя дома сделать многое для будущего страны…

Что же делать, если страна находится в таком положении и таком окружении, где денег нет или отбирают. Вот люди и вынуждены уезжать. Мы же за это время, пока жили хорошо – а мы жили хорошо – расположились по всему миру. Вот вы работаете где вы хотите, и я работаю где я хочу. Выступаю где хочу – еще ни разу я не чувствовал вмешательства цензуры. Я прочитал недавно, что в Турции немецкий журналист пострадал – и подумал, как хорошо, что меня пока еще не трогают. Антисемитизма государственного пока еще нет. Но я повторяю слова «пока еще нет».

Те, кто уезжает, оказались на острие ножа. Уезжают те, кто вот-вот лишится всего. Но ведь они не так уезжают, как мы когда-то из Советского Союза. Сколько любимых женщин уехало! Но я никогда не мог решиться – это мой язык, моя культура. Я живу в области русского языка и русской сатиры. Но другие уезжали – с трудом пересекали границы, и главное, безвозвратно. Это были живые покойники. Они были потеряны для тех, кто оставался. А те, кто иммигрирует сейчас, не вызывают таких ощущений – они просто живут и здесь, и там.

Кажется, сегодня в мире уже никто не относится к иммиграции как к чему-то конечному – все переезжают из страны в страну, учатся или работают, возвращаются домой или остаются. Но почему в России до сих пор к отъезжающим относятся как к предателям, которые «изменили Родине»?

Потому что сейчас такое положение в стране, в котором находится и руководство, и население. Самое главное – враждебность населения к отъезжающим. Это факт. Ведь человек, который сейчас скажет что-то в поддержку Украины у нас – он встречается с враждебным населением. Публика просто перестает покупать на него билеты! Надо же понимать, где ты живешь.

А на ваш взгляд, понятие «дом» вообще зависит от географии? Как вы это ощущаете?

Для меня ощущение Родины там, где я могу говорить с женщиной. Когда я попадал в Америку, где я довольно часто бывал с концертами, я понимал, что не могу говорить с женщиной, которая мне нравится. У нее другое прошлое, у меня другое прошлое. Должно пройти много лет, чтобы я мог появиться в ее доме, а она – в моем. Дети, которые могут у нас родиться, будут уже ее детьми. И вот эта невозможность говорить с женщиной, ухаживать – в общем, блистать остроумием, юмором – я не могу. Поэтому у меня получается, что дом – там, где я воспитан, остроумен, эрудирован и владею возможностью подойти к женщине.

В одном из интервью вы сказали, что никогда бы не уехали из России, в том числе из-за уникальности русских женщин. В чем же она заключается?

Женщине может быть легче уехать и обосноваться где-то. Наших женщин я встречаю и в арабских странах, и в самых неожиданных местах. Потому что русская женщина идет за мужем. Муж будет мусульманином или православным, или евреем – она примет его традиции, будет уважать его. Она не будет стараться быть независимой, находясь в браке.

Я не могу сказать, почему она уникальна, но она мне нравится. Потому что она как-то так воспитана… доброжелательной. Она создана для пары. Я думаю, иностранная, выросшая в многовековой свободе женщина создана для самостоятельности. А наша только-только узнает, что такое самостоятельность. А пока она остается привлекательной для мужчин именно потому, что создана для пары.

Михаил Михайлович, вы много путешествуете, встречаете наших эмигрантов из разных уголков Земли… Вы считаете, может ли все-таки русский человек быть «своим» за границей?

Вместо ответа на наш вопрос Михаил Михайлович представил отрывок из своего произведения, который ранее нигде не публиковался:

Итак, Америка

Прилетели.

Сразу хочется повернуть назад.

Поживешь, поймешь, заговоришь.

Не захочется поворачивать,

Может быть?

Те, кого любишь сзади, а жизнь впереди.

Жизнь без людей.

У тех, кого любишь, люди вокруг.

Стольких не перевезешь.

Зачем портить Америку?

Осесть, чтоб писать воспоминания.

Вокруг живут, а ты среди покойников.

Воспоминания – задняя жизнь.

Переезд в Америку – вперед к задней жизни.

А что хорошего было сзади?

Ничего. Твоя жизнь. «Примут – не примут».

Опять «примут – не примут».

И опять «примут – не примут»…

И уже вышел лицом к людям, опять «примут – не примут».

Юэсэйцы не так остроумны, как веселы.

Подлинное остроумие грустно.

Остроумие – от тяжелой и сложной, веселье – от тяжелой, но не сложной жизни.

Бессмысленная жизнь требует непрерывного остроумия, юмора и придачи смысла.

В бессмысленной жизни единственный смысл в ожидании смысла, в поисках смысла.

Так же как смысл жизни в улучшении жизни.

Для чего живет человек?

Для лучшей жизни.

Беседовала Юлия Варшавская, фото Павла Смертина /ТАСС /фонд ВАРП.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации