Angliya

Хотели как лучше, а получилось…

Хотели как лучше, а получилось…

Вместо того, чтобы добиться единства в рядах тори, референдум надолго расколол не только партию консерваторов, но и всю страну

Без оскорблений

Сомневаюсь, что кто-нибудь из наших читателей допускал мысль, будто избирательная кампания к предстоящему ре­ферендуму будет напоминать неторопливую послеобеденную беседу клубных завсегдатаев за кофе и добрым французским коньяком. Хотя, почему бы и нет? Ведь затея с референду­мом родилась в голове премь­ер-министра Кэмерона вовсе не для того, чтобы окончательно рассорить два враждующих крыла своей партии. Как раз наоборот. Он искренне хотел вылечить некоторых товарищей по партии от давней болезни евроскептицизма и добиться наконец единства в рядах тори.

Премьер, казалось бы, сделал все, чтобы референдум прошел насколько это возможно мирно и не углубил разлад внутри Консервативной партии. Пос­кольку почти все остальные политические силы (кроме UKIP) идею «Брекзита» не поддерживают, то фактически получалось, что тори предстояло разбираться друг с другом. В качестве жеста доброй воли Даунинг-стрит даже пошел на то, что разрешил министрам-сторонникам выхода из ЕС отк­рыто представить свои взгляды широкой публике и вести полномасштабную избирательную кампанию. С обеих сторон звучали заверения, что отстаивать свои позиции следует не пере­ходя на личности и не допус­кая оскорбительных выпадов против руководителей каждого лагеря.

Когда дата референдума бы­ла назначена, опросы показы­ва­ли, что за «Брекзит» готовы го­лосовать менее 30% населения Великобритании. Более по­лови­ны предпочитали остаться в союзе с Европой. Неопреде­лив­шихся оставалось около 20%. Ес­ли представить себе, что те, кто еще не принял решение, раз­делятся пополам, то сторонники «In» должны были побе­дить тех, кто за «Out», при­б­ли­зительно со счетом 60% : 40%.

Конечно, в тот момент боль­шинство избирателей еще ру­ководствовалось скорее своими эмоциями, чем железными ар­гументами, подкрепленными серьезным расчетом. Но ког­да очередь дошла-таки до конкретных аргументов, быст­ро выяснилось, что у «брекзитеров» их не много. Перво-наперво им явно не хватало убедительных цифр. Слов нет, поскольку до сих пор из ЕС никто не сбегал, то вся кампания «Out» – это, говоря словами русского поэ­та, «сплошная езда в незнаемое». Подробно просчитать все предстоящие преимущества такого бегства совсем не просто. Особенно в условиях, когда соперники с цифрами в руках детально анализируют все возможные риски.

А люди при чем?

Но, позвольте, заставить жи­телей 65-миллионной страны бросить насиженное гнездо (где, заметим, в общем жи­вется вполне комфортно) и пуститься в опасное путешествие по холодным морям, охваченного штормами ша­рика, без ясной перспективы? У Христофора Колумба было больше шансов на ус­пех его предприятия. Да и рисковал он не всей Испа­нией, а только жизнями горстки моряков, включая свою собственную, да деньгами богатых спонсоров.

Испытывая дефицит убедительных аргументов, спорщики чаще всего прибегают к доказательствам типа: «сам дурак!» Кажется, именно эту тактику пытаются применить и лидеры «Брекзита» Борис Джонсон и Майкл Гоув. Ког­да мнения независимых экспертов о том, к каким негативным последствиям для экономики может привести развод с ЕС, крыть стало не­чем, они объявили действия своих соперников «кампанией запугивания». А вскоре обе стороны перешли на лич­ности, причем используя весьма жесткую риторику.

В интервью для Би-би-си бывший премьер-министр Джон Мейджор назвал кам­панию пропаганды «Брек­зи­та» «нечестной, грязной и вводя­щей в заблуждение», а Бо­риса Джонсона «придвор­ным шутом», прозрачно на­мекнув, что если Британия выйдет из ЕС и бывший мэр Лондо­на станет премьером, «он не будет пользоваться авторитетом среди членов верхушки тори».

Триумф и трагедия тори

Совершенно очевидно, что борьба вокруг выхода из ЕС вышла далеко за рамки ува­жительного спора и выли­ва­ется в открытую войну «си­них с синими». Разве не удивительно, что партия, год на­зад триумфально победившая на выборах, вдруг фактически занялась самоуничтожением?

И вот ведь что надо учитывать: для большинства британцев вопрос о членстве в Евросоюзе отнюдь не считается важной проблемой. Разговоры «брекзитеров» о том, что Брюссель-де отби­рает у Вестминстера конт­роль над страной, британская демократия под угрозой и прочее в этом роде мало волнуют простых людей. Об этом говорят и опросы, и со­циологические исследования.

Что же получается? Лиде­ры Консервативной партии сводят счеты между собой, ввергая при этом все королевство в отчаянную «войну престолов»? Может быть, они забыли, что после 23 июня наступит 24-e, что и им, и нам с вами надо будет вернуться к нашим обычным делам и заботам, требующим совместных решений?

Нет, они ничего не забыли. Но, как объясняет Тим Бейль, автор интересной кни­ги «Консервативная партия: от Тэтчер до Кэмерона», на протяжении всей своей истории тори разрывались между двумя основополагающими партийными принципами: верой в сильное государство и свободную рыночную экономику. В этом, по словам Бейля, источник их частых триумфов, а также и не ме­нее частых трагедий.

«Трагедии случались всякий раз, когда два этих принципа вступали в непримиримое противоречие, – говорит историк. – Вспомните тяжелейшие партийные кри­зисы, с которыми столкну­лись кабинеты премьер-ми­нистров Джона Мейджора в 1990-х годах, Маргарет Тэт­чер в 1980-х, Эдварда Хита в 1970-х, Уинстона Черчилля и Гарольда Макмиллана в 1950-х, Стенли Болдуина в 1930-х, Артура Бальфура и Эндрю Бонар-Лоу в начале прошлого века, лорда Солс­бери в конце XIX-го. Нако­нец, падение в 1846 году пра­вительства одного из са­мых блестящих британских премьеров Роберта Пиля, когда предложенный им протекционистский Хлебный закон расколол партию».

К тому же, напоминает Бейль, в руководстве консерваторов всегда были очень крупные и очень талантливые политические фигуры, готовые под удобным предлогом включиться в борьбу за кресло премьера. В дан­ном случае поводом для кон­фликта послужило подозре­ние, что Брюссель якобы по­кушается на независимость британского государства. Роль мотора движения за спасение отечества испол­ня­ет Борис Джонсон, которо­му противостоит Дэвид Кэ­ме­рон, выступающий, по мнению «брекзитеров», в ка­честве «предателя национальных интересов». Таким образом, налицо все необходимые ус­ловия очередной трагедии тори, которая мо­жет привес­ти к весьма пе­чальным ре­зультатам для партии.

А раз в качестве способа борьбы избран референдум, то волей-неволей в нее оказываются втянуты миллионы избирателей, довольно далеких от сути этого конфликта.

Photo by Oli Scarff

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply