Podpiska

Великий огонь, пожалевший людей

Великий огонь, пожалевший людей

350 лет назад в Лондоне четыре дня бушевал пожар, уничтоживший практически всю центральную часть города. Погибло шесть человек

А виноватых нет

Середина 60-х годов 17-го века стала одним из самых тяжелых отрезков в английской истории. Даже сценаристы современных фильмов-катастроф вряд ли решились бы объединить сразу три таких напасти. В 1665 году на лондонцев обрушилась жес­точайшая эпидемия бубонной чумы, жертвами которой стала четверть населения столицы. В это же время Англия ввязалась во вторую войну с Голландией, с которой никак не могла договориться по поводу колоний. И в довершение ко всему в сен­тябре 1666 года случился Ве­ли­кий пожар.

До сих пор остается загадкой, был ли это умышленный под­жог или случайное стечение ро­ковых обстоятельств. Не ус­тановлено, по чьей вине в те­чение нескольких дней была поч­ти полностью уничтожена са­мая густонаселенная часть анг­лийской столицы. В материалах официального расследования есть показания пекаря Томаса Фарринера, который рассказал, что перед сном как обычно ос­мотрел все свои печи и, обнаружив в одной из них тлеющие угольки, разбросал их кочергой по остывшим углам печи, чтобы не разгорелись. Тем не ме­нее под утро 2 сен­тября именно с этой самой пе­карни и на­чался пожар, который лондонцы потом назовут «великим».

Фарринера в округе называли «королевским булочником», что дало повод некоторым современным ему беллетристам сочинить красивую сказку, буд­то бы именно в пекарне Томаса готовились кондитерские деликатесы, попадавшие на стол его величества. На са­мом деле отношения к коро­левскому столу Фарри­нер не имел и никаких булочек и прочих кренделей не произ­водил. Но золото из ко­ролев­ской казны получал ре­гу­ляр­но: в его пе­чах пеклись гале­ты – сухие печенья из прес­ного теста для матросов ко­ролевского флота. В те вре­мена без та­ких галет, за­менявших морякам свежий хлеб, не выходил в море ни один британский военный корабль.

От Монумента до Холборна

Вообще-то пожары в Лондо­не были не в диковинку. За 150 лет с 1500 года население увеличилось в 6 раз и дос­тигло 450 тысяч. Ново­при­бывшие селились главным образом вдоль северного бе­рега Темзы, где находи­лись государственные уч­режде­ния, открывались всяческие мелкие производства, строи­лись жилые дома, церк­ви. Здесь относительно нетрудно было найти заработок.

Стремительный рост числа жителей и ограниченное пространство для возведения нового жилья привели к не­вероятной тесноте в городе. Улицы были так узки, что по ним с трудом могла проехать одна груженая телега. Жи­лые дома строились в осн­ов­ном из дерева, а для отопления использовался каменный уголь. Такие строения вспыхивали от малейшей искры, а ветер моментально переб­расывал пламя через узкие улицы и проходы. Заливать такие пожары ведрами воды из Темзы не получалось. Ра­дикальных средств противопожарной защиты было два: обильный дождь, если Бог милостивый посылал его в нужное время, или быстрая разборка домов вокруг разгоревшегося огня.

Но лето 1666 года выдалось на редкость сухим и жарким. А благодаря сильному ветру, дувшему с востока на запад, пожар бушевал це­лых 4 дня. На месте дома Фар­ринера в Пуддинг-лейн, где он так за­гадочно начался, в память об этом несчастье уже более 300 лет стоит знаменитый Мону­мент – 62-метровая каменная колонна. Несмотря на все уси­лия лон­донцев, отсюда огонь прор­вался аж до самого Холбор­на. В общей сложности полностью выгорела территория 1,5 мили вдоль берега реки и полмили мили вглубь. Дотла сгорели или были ра­зобраны спасателями 13200 домов, 87 церквей, включая старый собор Св. Павла. Без крова остались около 80 ты­сяч лондонцев.

К счастью, в отличие от Великой чумы, которая за год до этого унесла не менее 100 тысяч жизней, Великий пожар «пожалел» лондонцев. По официальным данным, погибших оказалось на удивление мало – всего шестеро! Хотя некоторые историки сомневаются в точности этой цифры. Ходили слухи, что под обугленными обломками домов остались если не сотни, то десятки людей, которые либо сгорели заживо, либо задохнулись от ядовитых запахов и дыма.

Рен с друзьями

На пятые сутки огонь нако­нец погас и погорельцы, ко­торые все последние дни юти­лись в палаточном лагере в пригороде Мурфилдс (сейчас это место известно одной из лучших в Великобрита­нии глазных больниц), стали возвращаться на пепелище, чтобы выяснить, не сохранился ли хотя бы фундамент их сгоревшего дома. Наличие уцелевшего основания давало надежду на быстрое восста­новление жилища и возмож­ность до наступления дожд­ливой осени вернуться на на­сиженное место поблизости от реки.

Но представители властей объявили им, что король Чарльз II (в русской транск­рипции Карл II), запретил на­чинать какие-либо восста­новительные работы, потому что отныне строить будут по специальному плану, кото­рый готовят ученые Коро­левского общества во главе с архитектором Кристофером Реном. Среди тех, кто помогал Рену в разработке плана восста­нов­ления Лондона, бы­ли такие известные ученые, как астроном и изобретатель многих научных инструментов, а так­же врач-самоучка Роберт Хук, великий физик и мате­ма­тик Исаак Ньютон, основа­тель и первый глава Коро­лев­ского общества (британ­ско­го варианта академии на­ук) Роберт Бойль, совершив­ший крупные открытия в об­ласти сжатия газов. Их вдохновляли и идеи либерализма, с которыми выступал недав­ний выпускник Окс­форда молодой философ Джон Локк.

Предложенный Реном план предусматривал конкретные мероприятия по расширению лондонских улиц, что ускорило бы и упростило движение повозок и экипажей, а заодно исключило бы веро­ят­ность быстрого распрост­ранения огня при пожарах. Но главной целью великого архитектора и его ученых коллег было не вернуть сгоревший город в его прежнее состояние, а создать новый Лондон, отвечающий запро­сам нарождающегося англий­ского капитализма и идеям европейского Возрождения.

И хотя полностью осущест­вить этот план так и не удалось, но даже то немногое, что было сделано, в значительной степени преобразило город. «Во второй половине 17-го века Лондон уже не был мес­том скопления ла­воч­ников и полуголодной тол­пы, – пишет в своем очерке, пос­вященном этому городу, бри­танский пи­сатель и историк Эндрю Уил­сон, – он отражал те переме­ны, ко­торые прои­зошли в стране после смер­ти короля Чарль­за I (который был убежденным сторонни­ком аб­солютной власти монарха и не хотел делить ее с парламентом; казнен в 1649 году за изме­ну). Сэр Крис­то­фер Рен ос­тавил после себя символ за­мечательного ре­нес­санса в нау­ке, коммерции и политике».

 

Photo: wikimedia.org

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации