Opal

Борис Акунин: “Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды”

Борис Акунин: “Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды”

12 апреля в Waterstones на Пикадилли в рамках мероприятий “Русского политического клуба” выступит Борис Акунин. Формальный повод — презентация нового романа “Счастливая Россия”. Неформальный — встреча с читателями, на которой можно задать любые вопросы, купить свежий роман и получить автограф. Накануне встречи мы поговорили с писателем об утопичной пока системе меритократии, сериалах, вдохновении, соцсетях и многом другом.

– Григорий Шалвович, сегодня очень популярны исторические сериалы. Вы их смотрите? 

– Я все время смотрю сериалы. Потому что каждый день занимаюсь скучным делом – бегу по дорожке или кручу педали велосипеда. Сериалы – самое интересное, что сегодня происходит в мировой культуре. Над ними работает много очень талантливых людей, они делают фильмы на любой вкус, в том числе и на мой. “Игра престолов”, правда, у меня не пошла. Вот лет в четырнадцать я был бы в восторге.

– Откуда эта популярность? 

– Фактура. Отрыв от сегодняшней реальности. Ну а лично для меня – профессиональный интерес.

– Слышал, что по вашим книгам собираются снять сериал?

– Не могу про это пока рассказывать. Пункт в контракте запрещает. Могу сказать лишь, что первый сезон должен быть из шести серий по трем романам и начать собираются со “Смерти Ахиллеса”. Мы еще на довольно ранней стадии: вторая редакция сценария.

Куда в Лондоне ходите за сюжетами? 

– Вдоль Темзы. Поразительно полезная река. Все время что-то мне приносит, и с приливами, и с отливами.

– Недавно читал историю, как вы гуляли по Isle of Dogs в поисках писательских находок и наткнулись на надпись “Кэролайн, я тебя люблю” на асфальте. 

– В той надписи меня поразило то, что так зовут героиню романа “Счастливая Россия”, который я в то время писал. Находки бывают постоянно – как у всякого человека, если он их ждет. Вчера, например, встретил на улице длинноволосого человека в черном плаще с пелериной и шляпе а-ля Гарибальди и увидел персонажа, над которым бьюсь уже пару дней. Это для последнего фандоринского романа.

В вашем новом романе действие начинается с фотографии в альбоме, пометки. Как вы относитесь к артефактам?

– С огромным интересом. Мой дом весь наполнен мелкими артефактами прошлого, следами жизни, которой больше нет, памятью о людях, от которых кроме этих мелочей ничего не осталось. Я завсегдатай блошиных рынков и антикварных лавок. Я беру в руки какой-то предмет, и если чувствую исходящее притяжение, спрятанную историю, обязательно покупаю. Многие мои сюжеты возникли подобным образом. После нас, когда нас уже не будет, тоже останутся какие-то вещи. И люди будущего будут стараться представить себе, какими мы были. Писателю, впрочем, легче – от него остаются артефакты – тексты.

– В соцсетях каждый день появляются сотни фотографий кофе и еды. Можно ли считать это за артефакты? 

– Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды, это нормально. Если, конечно, человек не забывает наполнить смыслом сотый процент. Мне совершенно не кажется, что жизнь раньше была ярче и интересней. Наоборот – раньше я гораздо меньше знал про других людей и их существование, отличное от моего. Потому что не было соцсетей. Спасибо им.

– Как бы вы сравнили ощущение от соцсетей и от старых газет?

– Счет 10:1 в пользу соцсетей.

Фото Strunin (wikimedia.org)

Фото Strunin (wikimedia.org)

При этом вы ушли с “Эха Москвы” из-за нелестных высказываний Леси Рябцевой в соцсетях. Вам не кажется, что сегодня понятия хамства и вежливости размыты и причина — соцсети?

– Я ушел с “Эха”, надеясь, что это как-то побудит их повысить уровень диалога с аудиторией, а то на сайте стало совсем как в подворотне. Со временем, когда ситуация улучшилась, они попросили меня вернуться. Я действительно не выношу хамства. Не потому что я такой нежный, а потому что хамство – главная беда России. Хамство возникает, когда нет чувства собственного достоинства. Человек, не уважающий самого себя, не умеет уважать и других. И всякая территория свободы (вроде социальных сетей), создающая у такого субъекта ощущение неуязвимости, легко побуждает его к грубости и вербальной агрессивности. А ругаются все со всеми еще и из-за общей нервозности российской атмосферы. Очень многие так или иначе, вне зависимости от политических взглядов, находятся в постоянном стрессе.

– В новом романе в счастливой России не демократия, а меритократия. То есть избирательное право не у всех и не одинаковое. Чтобы голосовать, надо набирать очки и сдавать экзамен. Сегодня многие задумались о том, что, может быть, не стоит отдавать решение важных вопросов в руки простых граждан, которые не во всем и не всегда разбираются. 

– Конечно, это более совершенное устройство, чем демократия, но у меня там речь идет об отдаленном будущем, не о сегодняшнем дне. О той эпохе, когда человечество уже перерастет демократическую систему. Пока же большинство стран, включая Россию, еще недовзрослели даже до демократии. Нельзя попасть в институт, минуя среднюю школу. Так что в России давайте сначала создадим нормально функционирующую демократию.

– Если бы так было в реальности, сколько бы у вас было очков? 

– Электоральных? Немного, я думаю. За многодетность я бы ничего не получил, научных степеней у меня нет, орденов-медалей тоже. Ну, наверное, я бы получил какие-то очки за повышенный подоходный налог, но меньше, чем преуспевающие бизнесмены.

– Ваш любимый роман-утопия? 

– “Что делать?”. Замечательный роман редкой для русской литературы позитивности, весь наполненный молодой энергией.

– Сегодня среди либеральной общественности популярно мнение, что Россия ходит по кругу. Где и когда он может быть разорван? 

Переформатирование государства. Я убежден, что Россия вынуждена ходить по кругу, потому что ее конституционное устройство архаично и не соответствует реалиям времени.  Жесткая “ордынская” централизация, на которой, как на шурупе, с 15-го века держится наша огромная страна, обуславливает такую же жесткую “вертикальность” власти, а сейчас наступила эпоха, когда быстрее развиваются саморегулирующиеся компоненты, без диктата сверху.

– Интересно, что большинство политиков, даже в самых прогрессивных странах, все как один, предлагают вернуться в прошлое. Есть какое-то государство, которое смотрит в будущее и вам симпатично? 

– Мне кажется, что есть надежда на маленькие европейские страны, где социальный прогресс продвинулся дальше. Масштабы какой-нибудь Норвегии, Финляндии, Исландии или Люксембурга в сочетании с относительно высоким уровнем развития позволяют сделать их площадкой всяких плодотворных экспериментов, опытом которых смогут воспользоваться другие. Я имею в виду и политические новации – например, внедрение “прямого народоуправления” при помощи верифицированных онлайн-референдумов, массированные инвестиции в образование и воспитание нового поколения, какие-то такие вещи.

– Какое научное достижение поражает вас больше всего? 

– Интернет, конечно. Это новый уровень взаимоотношений человека с внешним миром. А если сузить – “Википедия”. Совершенно гениальный проект и, скажем, в англоязычной версии на очень недурном уровне реализованный.

– Получается, что научно-технический прогресс шествует по планете, уже создан искусственный интеллект. Кто же заполнит образовавшийся идеологический вакуум между политикой и наукой? Писатели? Кино? У вас есть мысли как-то это сделать? 

– Ну да, есть. Об этом, собственно, и роман “Счастливая Россия”.

Беседовал Андрей Сидельников 

 

Верхнее фото: Dmitry Smirnov (wikimedia.org)

 

No Banner to display

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply