Opal

Чулпан Хаматова: ведущая, которая мечтает быть ведомой

Чулпан Хаматова: ведущая, которая мечтает быть ведомой

«Современник» привез в Лондон три масштабные постановки с задачей показать зарубежному зрителю «подлинный русский психологический театр». Среди звездного состава – Чулпан Хаматова, одна из первых, кто популяризировал благотворительную деятельность в России. Мы встретились с актрисой за пару часов до спектакля и поговорили о том, зачем человеку нужен выбор, как не быть посредственностью и уметь проезжать на красный свет.

 

– Ценность человеческой жизни за последнюю пару сотен лет стала очень высокой. В рамках фонда «Подари жизнь» вы боретесь за каждого человека, больного раком. Расскажите о вашем видении этого вопроса.

– Я считаю, что Россия двигается в прекрасном стремлении высоко ценить человеческую жизнь, но, к сожалению, слишком медленно. И дело движется только благодаря неравнодушным людям, благотворительным организациям, которые всем своим существованием пытаются доказать обществу и государству ценность этой жизни. Государство привыкло кидать туда сюда огромные деньги, отсчитывая людей тысячами и миллионами, мысля не судьбами, а статистикой. И при этом не задумываясь о ценности жизни одного конкретного ребенка, который заболевает раком, страдает не один, а как минимум с большой семьей. Если мы будем сохранять одну жизнь, то мы сможем многим людям подарить ощущение безопасности. Мне кажется, ничего важнее быть не может.

 

– Почему партнерский проект Gift of life появился именно в Лондоне?

– Одна из основных причин состоит в том, что мы закупаем в Англии дорогое лекарство «Эрвиназа». Это аналог химиотерапии, не вызывающий аллергию. Здесь мы собираем деньги и тут же их тратим на препараты или оплачиваем врачей мирового уровня для консультации в Москве. Иногда привозим детей лечиться сюда.

 

– Как вы договариваетесь с артистами, которые приезжают сюда? Вот только что прошел концерт Семена Слепакова.

– Сначала мы узнаем, кто здесь – желанный гость. Потом я звоню, например, Слепакову и говорю: «Здравствуйте, Семен! Это Чулпан. Не могли бы вы нам помочь?» Он отвечает: «Конечно. Сделаю все возможное», – прерывает съемки и прилетает, за что мы ему очень благодарны.

 

– В каком объеме деньги, полученные за концерт, перечисляются в фонд?

– Все до единой копейки идет в помощь детям. До начала мероприятия мы сначала собираем спонсорские деньги, которые покрывают организационные расходы. Есть партнеры, которые не дают денег на лечение детей, но рады вложиться в культурные проекты и, тем самым, помочь больным.

 

– Мне кажется, вы со страстью занимаетесь любимым делом на грани своих возможностей. Кто от этого больше страдает: вы или окружающие?

– Моя страсть сунуть нос в чужое дело чудовищно утомительна для окружающих. Сейчас я более-менее выздоровела, а раньше была совсем больна перфекционизмом. Мне не хочется быть первой, но мне нужна собранность деталей на высшем уровне. Каждый раз приходится бить себя по рукам и говорить: «Тебя сейчас вообще никто не спрашивает, не надо лезть, отпусти». Но это природа, наверное. Почему я должна молчать? Ведь это же плохо, а я знаю, как все наладить. Я начинаю это исправлять и встаю на те же грабли, которые опять бьют меня по лбу. Так я и помру с носом, сунутым во все подряд.

 

– Вы по жизни – бунтарка?

– Да, если понимать под бунтарством неравнодушие. Надеть боксерские перчатки и сказать, что я не согласна, – это про меня.

 

– Вам присуща роль ведомого или ведущего?

– Ведущая, которая мечтает быть ведомой, но не дает себе возможности.

A8427242

 

– Популярность – это тяжело?

– Главный смысл популярности в том, что в фонде она очень помогает. Не знаю, честно говоря, для чего еще она нужна. В наше время  это совершенно искаженное понятие. Пошло, мерзко и отвратительно. Не про человека.

 

– Вас стимулируют деньги?

– Иногда хочется остаться дома, открыть книжку, но ты вспоминаешь, что тебе нужно пойти и заработать денег. Берешь себя, засовываешь в чемодан и летишь далеко не в самый лучший город на Земле.

 

– Как вы думаете, нужен ли человеку в жизни выбор?

– Недавно я ехала в больницу, и загорелся красный свет. Передо мной было две машины, и за нами встали все остальные. Светофор очень долго не переключался. Мне закралась мысль, что с ним что-то не в порядке. Я вышла из машины, постучалась к водителю первого автомобиля и сказала: «Мне кажется, светофор сломался. Давайте поедем?» Он как-то испугался: «Нет-нет, сейчас поедешь,  и тут же скрутят». Решил, видимо, что не светофор сломался, а трассу перекрыли для проезда спецмашин.  Сами понимаете, Москва. Я предложила ему пропустить меня, на что он согласился. Мне было немного дискомфортно, но, когда я посмотрела в зеркало заднего вида, то увидела, что все машины поехали за мной. Кто-то должен был протоптать эту дорогу, чтобы все эти взрослые дяденьки за кем-то пошли. Никаких пуль и стрельбы не было, но вот это – момент выбора. Я понимаю, что  красный цвет светофора – не пожизненный знак «стоп». Если мне предложат одну дорогу, я буду подозревать, что где-то там есть еще.

 

– Как долго вы хотели бы работать актрисой?  

– Недолго. Хотелось бы находиться в этом же пространстве, но не вставать перед камерами и не выходить на сцену в роли актрисы.

 

– Почему?

– Планка претензий к самой себе все выше и выше. Окружающие очень часто не могут мне сказать всю правду из деликатности, уважения или еще чего-то. Поэтому я редко слышу объективную картину восприятия своей работы, а без этого невозможно двигаться вперед. Только поедать себя изнутри, говоря, как плохо сделала здесь и как плохо сделала там, тоже нельзя, это тяжело. Все равно нужен какой-то баланс, который все сложнее настроить.

 

Сейчас я понимаю, что не имею права работать так же, как делала это 5, 10, 20 лет назад. Мне нужны другие грани, другая огранка, другое исполнение, а достичь я этого не могу в том понимании, о котором бы мечтала. Поэтому стали происходить настоящие психические атаки со сбоем всей нервной системы: с холодным потом, трясущимися руками, с бессонницей бесконечной. Я предполагаю, что в какой-то момент нужно все закончить и быть полезной в другом русле театра.

 

– Вы видите себя в качестве режиссера-постановщика?

– Я слишком глупа, чтобы быть постановщиком. Для этого нужен природный талант, мне это не дано. Я не хочу пополнять ряды посредственных режиссеров. Есть тренер для актеров, который берет материал, обрабатывает его и выделяет «петушиные смыслы», которые ранят тебя в самое сердце, душу и мозг. Отличная профессия! Жаль, что в нашей стране ее нет.

 

– Чулпан, как жители Англии могут помочь вашему фонду?

– Пожертвовать £10 через СМС, отправив GOLF0010 на номер 70070. Если вы хотите нам помогать и дружить долго, то возможны и другие варианты, все подробности – на сайте www.giftoflife.eu/donate

 

Беседовала Елена Михеева

Фото  Антона Фатьянова

 

No Banner to display

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

1 Comment

  • Ana
    31.05.2017, 13:02

    Добрый день ! Увидела Ваш прекрасный сайт с темой об онкобольных. Читала о препарате,который не вызывает аллергию. Хотела задать вопросик: моя мама с диагнозом:нехождинская лимфома жила без химиопрепаратов, помимо Эндоксан 13 лет после операции , врачи сказали не делать ничего, все эти 13 лет даже не было проблем со здоровьем…Но переехала она в другой район-Воскресенск, и по месту жительства в Моники ей выписали Ритуксимаб (Мабтера) и буквально спустя неделю после последней капельницы у нее пошла реакция организма: метастазы , все лимфоузлы подчеркивали во всех органах, образовалась опухоль в области пищевода. Сейчас она не ест совсем, ей все хуже и хуже с каждым днем. Можете ли дать ответ: почему такая реакция на этот препарат Мабтера? Ведь до этого она жила 13 лет и ей не делали подобных капельниц. Если сможете ответить на данный вопрос, буду очень благодарна безгранично…Врачи не могут ответить в Моники, говорят надо было вот и выписали…заранее благодарю

    REPLY