Opal

Выборы не всегда бывают образцовыми

Выборы не всегда бывают образцовыми

Почему 227 лет назад русский писатель Карамзин был разочарован британской демократией?

Фокс или лорд Худ?

Летом 1790 года в Лондон прибыл молодой путешественник. Он был русским дворянином, и, как многие другие молодые люди этого сословия, совершал поездку по странам Европы. Цель такого многомесячного турне обычно бывала ознакомительной. Прежде чем поступить на государеву службу или посвятить себя какому-то иному важному делу всей жизни, юные господа “вырывались” на Запад, чтобы своими глазами увидеть великие художественные творения, выдающиеся технические достижения и проникнуться тем образом мыслей, который порождал всю эту удивительную действительность.

Звали этого человека Николай Михайлович Карамзин. В свои 23 года он уже немало успел. Окончил хорошую школу, которую содержал профессор-иностранец и где преподавание шло по университетским программам, изучил несколько языков. Попробовал себя на военной службе, но в чине поручика ушел в отставку, чтобы заняться тем, что его всецело занимало – историей и литературой.

Прежде чем переправиться через Ла-Манш, Карамзин провел несколько месяцев в охваченной Великой революцией Франции, а добравшись до Британии, оказался случайным свидетелем проходивших здесь выборов в парламент.

“Через каждые семь лет парламент возобновляется. Ныне, по моему счастию, надлежало быть выборам; я видел их. Вестминстер избирает двух членов. Министры желали лорда Худа. А противники их – Фокса; более не было кандидатов. Накануне избрания те вестминстерские жители, которые имеют право голоса (то есть те, у кого здесь есть жилье и адрес), угощались безнадежно в двух тавернах. В одной потчевали министры, а в другой – приятели Фоксовы. Я вошел в таверну и должен был выпить стакан вина за фоксово здоровье. На этот раз англичане довольно шумели… “Fox forever!” “Наш добрый, умный Фокс, лисица именем, лев сердцем, патриот, друг вестминстерского народа!”

На следующий день он отправился в Ковент-гарден, где и должно было происходить голосование. На площади, уже наполненной народом, он еле протиснулся к временной дощатой галерее, в которой избиратели записывают свои голоса. Дальше произошло нечто, показавшееся петербуржцу необычным.

“Вдруг явился человек лет 50, неопрятно одетый, видом неважный, снял шляпу и показал, что хочет говорить. Все умолкло.”Сограждане! – сказал он, – сограждане! Истинная английская свобода у нас давно уже не в моде, но я человек старинный и люблю отечество по-старинному. Вам говорят, что нынешний день есть торжество гражданских прав ваших, но пользуетесь ли вы ими, когда вам предлагают выбрать двух членов (парламента) из двух кандидатов? Они уже выбраны! Министры с противниками согласились и теперь над вами смеются. Для поддержания ваших прав, драгоценных моему сердцу, я сам себя предлагаю в кандидаты. Знаю, что меня не выберут; но по крайней вы будете выбирать. Я – Хорн Тук: вы обо мне слыхали и знаете, что правительство меня не жалует.” “Браво! – закричали из толпы, – мы отдадим за тебя голоса!”

“Начался выбор. Избиратели входили в галерею и записывали голоса свои, что продолжалось несколько часов… Наконец объявили имена новых членов: Худа и Фокса. За Хорна Тука было только 200 голосов, но он сказал благодарную речь народу: “Я никак не думал, чтобы в Вестминстере нашлось 200 патриотов; теперь вижу и радуюсь такому числу”.

 

А Тук – хороший!

Приношу извинения за длинную цитату, но, по-моему, она стоит того. У Карамзина, как у хорошего писателя, очень внимательный глаз и вкус к интересным деталям. Но какие детали английских выборов заинтересовали его больше других? Почему он отобрал для своей книги “Письма русского путешественника” только те факты, которые свидетельствуют о формальном характере выборного процесса?

Обратите внимание, что Карамзин не знакомит читателя с политическими позициями презираемых им лорда Худа и Фокса. Зато Хорну Туку отводится роль борца за свободу простых людей, которого явно недолюбливают в правительстве.

Интересно, что “Письма русского путешественника” были опубликованы на родине не сразу по возвращении автора из Европы, а только в 1801 году. То есть после окончания Французской революции и воцарения Наполеона. Биографы Карамзина отмечают, что он был глубоко разочарован диктатурой и террором, устроенным якобинцами во главе с Робеспьером, Маратом и Дантоном. Может быть, поэтому взгляды 35-летнего Карамзина отличаются от его идей 11-летней давности. Он по-прежнему верит в демократию, но вера эта отнюдь не абсолютна.

 

Как захочет миссис Мэй

У нас тут тоже выборы на носу. На прошлой неделе лейбористы и консерваторы даже затеяли форменную “войну манифестов”, которой, надо думать, немало позабавили избирателей. Джереми Корбин в своем комментарии к партийной программе объяснил британцам, что богатые существуют исключительно для того, чтобы платить большие налоги, а отличительная черта работодателей – “бессовестность”.

Тереза Мэй отреагировала жестко: она собирается ориентироваться не на “центр”, не на “немногих привилегированных”, выделяемых обычно вестминстерским политическим истеблишментом, а на тех, кто “с трудом сводит концы с концами” и которых “слишком давно игнорируют политики и власти”. Видимо позабыв, что за 72 года, прошедших после Второй мировой войны, тори руководили страной дольше всех – 60% времени.

Корбин, который, как утверждают газеты, в прошлом активно сотрудничал с журналом Ирландской республиканской армии, обрушил на потенциальных избирателей целый ушат “подарков”. Но получат они их лишь в том случае, если обеспечат победу лейбористам. В результате рейтинг партии подрос на четыре пункта. А у консерваторов сократился на пять пунктов, потому что обещание премьер-министра обеспечить уход за стариками, страдающими деменцией, частично за счет стоимости их домов, оказалось не просчитанным во всех деталях и вызвало слишком много вопросов.

Но, несмотря на подобные “шероховатости”, социологи обещают тори парламентское большинство примерно в 150 мест. Это много, а главное, этого вполне достаточно для управления страной так, как сочтут нужным миссис Мэй и ее команда.

Что же до нынешнего состояния британской демократии, то в целом оно устраивает жителей королевства. Карамзин напоминает слова, сказанные Петром Великим в Лондоне  Уильяму III. На вопрос короля, что ему более всего полюбилось в Англии, Петр ответил: “То, что гошпиталь заслуженных матрозов похожа здесь на дворец, а дворец вашего величества – на гошпиталь.”

 

Photo: istockphoto.com

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply