Александр Пушной: «Я готов удивить зрителей!»

Александр Пушной: «Я готов удивить зрителей!»

Начало лета в Лондоне обещает быть ну очень смешным – 4, 5 и 6 июня в Royal Albert Hall пройдут концерты знаменитых российских комиков. С хэдлайнером шоу – Александром Пушным, известным КВНщиком и многолетним ведущим познавательной передачи «Галилео», мы поговорили о предстоящих гастролях, функциональной теории юмора и музыкальном stand-up.  

– Приоткройте завесу тайны: что нас ждет на ваших июньских концертах?

– Думаю, для лондонского зрителя это будет удивительное мероприятие! Потому  что для меня самого оно будет тоже удивительным. Во-первых,  я никогда в Лондоне не был. Во-вторых, концерт будет состоять из двух частей: сначала хорошо проверенные номера, которые давно делают Игорь Меерсон и Антон Борисов. Это некий традиционный stand-up, к которому все привыкли.  А то, что буду делать я, скорее можно назвать  «заметки человека с гитарой в руках». Причем, человека,  который много  интересного в мире музыки наблюдал. Я ведь, с одной стороны, музыкант, а с другой, физик, поэтому решил подойти к делу технически. В какой-то момент мне стало любопытно, что будет, если взять какую-нибудь известную песню и,  меняя стиль музыки, сделать совершенно другое произведение? Эффект невероятный! Представьте, что знаменитая «I feel good» исполняется в 10 разных вариантах подряд? Именно это и станет ключом моего выступления в Лондоне. Я представлю некий музыкальный эксперимент, который имеет цель даже не столько насмешить, сколько удивить зрителя!

– Вам вообще близок этот жанр – stand-up? Насколько он отличается от того, что вы делали в КВН?

– В Россию этот жанр привезли ребята из Камеди Клаб и сделали его очень популярным. Отчасти это был классический stand-up, но все же их номера больше походили на миниатюры вроде тех, что мы делали в КВН, только с гораздо более широкими границами дозволенного. Я тоже принимал участие, но только как гость клуба, а не резидент. Мои музыкальные номера очень органично вписывались в общее шоу, но потом я понял, что на поток мне это делать не интересно. Но если подворачиваются интересные проекты, связанные со stand-up, я с удовольствием пробую свои силы. Конечно, это очень отличается от той музыки, которую мы с ребятами периодически играем в клубах. Я не могу сказать, что я болею stand-up’ом,  но на стыке него и моей любви к музыке рождается новый жанр – музыкальный stand-up, который мне очень интересен. Фишка в том, что он не требует никакой классической аранжировки и записи – чем аскетичнее и проще ты выступишь, тем больший успех будет иметь номер. Это легкий жанр. Когда перегружаешь его сложной музыкой, смысл и юмор теряются. Для меня все это – большой и увлекательный эксперимент,  и на предстоящем концерте я как раз планирую представить его результаты зрителям. Если меня после первого дня не выгонят, конечно.

– Вы много времени посвящаете музыке. А помимо этого, какими интересными проектами вы сейчас занимаетесь?

– Я много занимаюсь музыкой, но это больше для души. На этой неделе мы начинаем снимать новый формат программы «Галилео», где пытаемся вырасти вместе со зрителем – в более широкоформатном шоу. Будем больше рассказывать о том, что зрелищно, и, как всегда, настаивать на том, что мир интереснее, чем вам кажется. Осенью будет премьера. Параллельно вместе с Борисовым и Меерсоном мы разрабатываем stand-up проекты в Санкт-Петербурге, в том числе, собираемся открывать собственный театр!

– Жанр stand-up дает большой простор для творчества. Вы любите импровизировать на сцене?

– Да, я много импровизирую, у меня постоянно задействован зал. Я прошу зрителей давать мне «музыкальные задания» – в каком жанре они хотят услышать ту или иную песню. Так что я готов к самым разным сюрпризам! Хотя, как говорят, хорошая импровизация – заготовленная импровизация. Конечно, часто задания из зала повторяются, так что ты уже приблизительно знаешь, чего ждать. Но иногда бывает такая просьба, что тебе приходится бросаться в настоящее приключение, когда ты через секунду не знаешь, что будет дальше. Адреналин бьет в кровь и бодрит!

– Вы едете вместе с Антоном Борисовым и Игорем Меерсоном. У вас будут совместные номера?

– Конечно, обязательно что-нибудь придумаем вместе. Меерсон – это человек, который может сочинить песню на ходу – просто из нескольких предложенных слов. Мы уже пробовали это делать неоднократно, и действительно иногда бывает так, что ты сочиняешь классную песню в режиме онлайн. Все самое лучшее рождается именно на сцене, а не в студиях. И все, что требуется от зрителей Лондона, это темы и ключевые слова.

– Как сибирячка сибиряка, хочу спросить вас о знаменитом английском юморе. Как вы думаете, в чем его «фишка»?

– Мне кажется, юмор не существует абстрактно. Есть конкретные люди, которые его олицетворяют. И здесь отовсюду торчат уши Монти Пайтона (британская комик-группа из 6 человек, пользовавшаяся большой популярностью в конце 60-х – прим. авт.). В свое время они сделали столько в направлении абсурдистского юмора, что сейчас, когда кто-нибудь прибегает к тебе и с восторгами говорит, что придумал что-то новое, ты понимаешь, что это уже было в 69 году. Для меня они – классический английский юмор …  Я, вообще-то, техник, поэтому теория юмора у меня специфическая. Попробую объяснить. Представьте себе функцию, которая спокойно себе развивается. А потом она рвется и начинается снова в другом месте. Другими словами, это разрыв смысла –  не юмор, а просто бред. А вот если функция не разрывается, а ломается, когда логика еще не рвется, но уже надламывается – это, как мне кажется, классический европейский юмор. А английский юмор – это когда функция делает настоящий зигзаг. На грани бреда, но с сохранением логики. Именно так шутили Монти Пайтон. У них была цель – сделать так, как никогда бы не сделало британское телевидение в те годы. Сейчас уже сложно придумать что-то, чего нельзя показать на ТВ. Поэтому сейчас мне интересно сочинять вещи, которые внешне кажется абсурдом, а внутри сохраняют логику.

– Англичане, кроме того, в межличностном общении очень любят черный юмор и даже пошлости…

– А здесь очень важная фраза – межличностное общение. Я на себе это много раз испытывал: мат и пошлости в компании друзей за шашлыками и они же на сцене  с микрофоном – абсолютно разные вещи. Ощущение ненужности и неловкости. Когда тебя снимают камеры, эти слова и шутки настолько звенят и неуместны, что их не хочется произносить. Поэтому я очень уважаю комиков, которые умеют тонко намекнуть, но не перейти черту.

– Как вам кажется, можно ли до конца понять юмор другой страны? Мы же, например, смотрим американские сериалы и смеемся над ними.

– У юмора нет как таковых границ, это явление международное. Здесь, скорее, различие не в странах, а в областях жизни, над которыми можно смеяться. Есть юмор узкоспециальный – ученых, музыкантов, таксистов. А есть юмор универсальный: теща – она и в Африке теща. Как это ни обидно звучит для человечества, но самые обыденные ситуации становятся самыми смешными и популярными. Если вы посмотрите «Друзей», то там нет каких-то специфических моментов, которые были бы непонятны в Европе или России. Везде есть сумасшедшие Фиби и занудные Россы. Если бы мы сделали сериал о микробиологах, которые шутят в лаборатории микробиологов, вряд ли бы он побил все рейтинги.

– Вы сказали, что на концерте будете много общаться с публикой – а какой реакции вы ждете от лондонского зрителя?

– Мы понятия не имеем и даже боимся. Понятно, что придут люди русскоговорящие, наверное, они следят за тем, что происходит в России. Для нас это будет большим сюрпризом и экспериментом. Зрители будут интересоваться нами, а мы – зрителями.

 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации


This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.