Истерички, феминистки, геи, извращенцы и другие прекрасные герои лондонского кинофестиваля

Истерички, феминистки, геи, извращенцы и другие прекрасные герои лондонского кинофестиваля

8 октября в Лондоне начал­ся 58-й кинофестиваль, гос­тями которого стали звезды мирового кино Бенедикт Камбербэтч, Миа Васиков­ска, Кира Найтли, Риз Уизерспун и другие актеры. Фильмы, отобранные жюри для показа в этом году, неожиданно и по-новому ин­терпретируют темы, считающиеся актуальными в западном мире. Кристина Москаленко побывала на нескольких премьерах и услышала, что говорят об этих фильмах их создатели.

«Игра в имитацию»: трагическая история

Фестиваль открыл фильм нор­вежского режиссера Мор­тена Тильдума «Игра в имитацию», главные роли в котором ис­пол­нили самые «горя­чие» бри­танские актеры: Бе­недикт Кам­бербэтч и Кира Найтли. Если вам понравился фильм «Король говорит», то «Игра в имитацию» гарантированно попадет в десятку. И не только из-за сильно раскосых глаз Камбербэтча и эротично при­открытого рта Найт­ли. Преж­де всего это по-голливудски качественно прописанная ис­тория Алана Тью­рин­га – про­фессора математики из Кем­бриджа, который во время Вто­рой мировой вой­ны изоб­рел устройство, ставшее прототипом современного компьютера. С его помощью британская разведка смогла получать данные не­мецких шифровок и планировать контроперации. По подсчетам уче­ных это по­могло ускорить конец войны на два года. Но, естественно, для хо­рошего ки­но мало быть геро­ем. Нужна драма, которая сос­тоит в том, что Алан – че­ловек нетрадиционной сексу­альной ориента­ции. А в Вели­кобритании 1950-х за нежные отношения с людьми своего пола отправляли в тюрьму и выкидывали из бурной реки истории на берег безвестности. Таким образом, «Игра в имитацию» восстанавливает историческую справедливость, рассказывая историю человека, который повлиял на историю всего XX века, но о котором в послевоенной Британии предпочли забыть. Об этом актеры и режиссер говорили на пресс-конференции, последовавшей за британской премьерой фильма.

Бенедикт Камбербэтч: От Ала­на Тьюринга осталось очень мало. У нас есть всего пара фотографий, так что мы не можем узнать, например, как он одевался. Не осталось никаких аудиозаписей: мы не знаем, как он говорил. Родст­венников и друзей нам найти не удалось. Все это, конечно, дало мне огромную творческую свободу в интерпретации его образа. Я сам не обязательно очень хорошо разбираюсь в математике, но идея о том, что язык – это схема, ко­торую можно закодировать универсальными символами, понятными хоть в Китае, хоть в России, вдохновила меня! Мне показалось, что это был человек, который не шел на компромиссы. Мне это понра­вилось. Я считаю, что это силь­ная черта сильного ха­рак­тера. Не подумайте, что я вы­бираю только роли умников: если мне понравится роль ду­рака, я с удовольствием буду это играть. Просто когда мне предложили сыграть Ала­на, я не мог сказать «Нет». Сыграть такого героя – честь для меня.

Кира Найтли: В возрасте 70 лет моя героиня Джоан Кларк, которая помогала Ала­ну разрабатывать дешифро­валь­ное устройство, изменив­шее ход войны и истории, да­ла одно интервью. Оно, кста­ти, есть в интернете. Я пос­мот­рела его. Меня поразило, на­сколько это спокойная и женственная дама. Да, она го­ворила о дружбе между ней и Аланом, но за покровом слов я чувствовала всю ту любовь, которая существовала между ними. Учитывая вклад этих людей в иторию, от них осталось очень мало, но я старалась передать хотя бы то, что знала о своей героине. Что ка­сается меня, то в школе уроки математики были для меня смерти подобны.

Мортен Тильдум: Мы снимали в Лондоне и Кем­брид­же, потому что хотели быть максимально близки к реальности Алана и Джоан. Они сыграли важную роль в нашей истории, поэтому я хо­тел передать их историю прав­диво. Тем более, я всегда был аутсайдером в Голливуде, и мне было особенно интерес­но снимать кино о людях, ко­торые отличаются от боль­шин­ства, о людях, которые опережают время. В какой-то мере этот фильм для меня – гимн индивидуальности.

Бенедикт Камбербэтч: Если вся эта шумиха по поводу «Оскара» привлечет людей к просмотру этого фильма и они узнают об Алане Тьюрин­ге – это все, что нам нужно. Вооб­ще, я не знаю, почему правительство так долго тянуло с тем, чтобы признать его зас­луги перед нацией. Быть мо­жет, из-за того, что в 50-е ог­ромное число людей нетрадиционной ориентации были так или иначе за это наказаны? Я не королева и не Дэвид Кэ­мерон, не могу утверждать, что это именно так, но мы во­обще-то живем в эру секретности, а это опасно. Со своей стороны я лишь хотел рассказать максимально широкой аудитории о том, кто это был такой и чего он достиг. Отк­рывая фестиваль этим фильмом, я чувствую себя просто чудесно!

«Мужчины, женщины и дети»: цифровая драма

Фильм «Мужчины, женщины и дети» канадского режиссера Джейсона Райтмана понравится тем, кто ненавидит, когда члены его семьи сидят по ком­пьютерам и айпэдам, жуя чипсы, вместо того, чтобы есть вкусный ужин за общим столом и рассказывать друг другу о том, как занимательно прошел день. Его поймут те, кто застукивал своих возлюбленных за просмотром порно. Его поймут те, кто тайно ре­гистрировался на сайтах знакомств, чтобы немного развеяться от равномерного качания любовно-семейной лодки. Его поймут те, чьи интимные фото становились достоянием общественности. Его поймут все те, чья жизнь с приходом технологий изменилась, но не­понятно: к лучшему или к худшему. О том, как к этому относиться и зачем об этом говорить, режиссер Джейсон Райтман и актер Энсел Эль­горт, исполнивший роль влю­б­ленного подростка Тима, рас­сказали после премьеры филь­­ма в рамках Лондонского ки­нофестиваля.

Джейсон Райтман: Каково это – влюбиться в 2014-м? Всего за семь лет мы прошли путь от мобильного телефона размером с батон до смартфона! В школах в Те­ха­се убрали локеры, потому что у детей нет книг! И ввели дни с девайсами и дни без де­вай­сов. На некоторых уроках де­тям разрешили слушать плееры! Конечно, технологии из­менили нашу жизнь! Когда я прочитал книгу Чада Калт­ге­на «Мужчины, женщины и дети», по которой написан сце­нарий, я сразу захотел снять фильм. Но у меня было такое же ощущение, как от «Лолиты». Как? Как снять по этому фильм? «Герой мастурбирует у компьютера своего сына-подростка»? Так будут выглядеть строки в сценарии? В итоге мы писали сценарий с Эрин Крессидой Уилсон, которая написала «Секретаршу» и преподает в университете. Мы хотели, чтобы в фильме были представлены мужская и жен­ская точки зрения, что­бы они флиртовали между со­бой. Верите или нет, но от это­го фильм получился менее шо­ки­рующим, чем книга.

Энсел Эльгорт: Формаль­но это история школьной люб­ви. Но если откинуть тот факт, что суть любви одна и та же во все времена, все, что чувствуют герои, – очень современно. Согласитесь, технологии поменяли наш способ общения друг с другом. Они поменяли нас как людей. Я знаю, что этот сценарий испугал многих актеров. Когда я его читал, я тоже испугался, но потом подумал, что самое время для такого фильма и я должен быть в нем. Это пер­вый фильм, который по-нас­тоящему открывает дискуссию на тему: как технологии меняют нас. Мы должны на­чать говорить про эти вещи.

Джейсон Райтман: Знаете, снимать кино про мо­лодежь вообще-то очень слож­но. ¾ суток они смотрят на экраны телефонов, а это не очень кинематографично. Я же не могу два часа показывать, как люди ходят по городу, уставившись в кусок стекла. Поэтому я ввел в этот фильм еще одного героя – эк­ран смартфона и компьютера, с которым герои общаются. Через открытые окна, мигающие иконки и сообщения мы узнаем, что происходит в жизни героя. Нам пришлось учиться монтировать такой материал. Потому что раньше мы просто следили за объектом на экране, слушали, что он говорит, но теперь к этому прибавляются буквы и картинки, которые тоже говорят, но молча. Это кино о том, как глубоко личные моменты и глубоко личные тайны подро­стков, мужчин и женщин, сос­тоящих в браке и разведенных, выставляются напоказ.

Энсел Эльгорт: Когда мне было 15, у меня был айфон, и я прошел через все то, через что проходит мой герой Тим. Лично я не так уж сильно опасаюсь того, что несут с со­бой технологии. Мир все рав­но постоянно меняется.

«Госпожа Бовари»: классическая экранизация

Флобера экранизировали мно­го, но никогда этого не делали режиссеры-женщины. Версия «Госпожи Бовари» францу­жен­ки Софи Бартез получилась ожидаемо очень женской: ши­карные костюмы, красноре­чиво отражающие психологи­ческое состояние героини, кра­сиво выстроенные кадры, мягкий свет. Даже если не знать, что фильм снят женщиной, это можно понять по тому, что дей­ствие подчеркнуто неэротично, хотя любой мужчина рассмотрел бы в ис­тории госпожи Бовари уйму пикантных подробностей. В том, что фо­кус смещен с сек­са и факта изме­ны на переживания ге­рои­ни, которые вы­ражены без силы и истерик, а слабо и еле уловимо, тоже очень много женского. И в том, что на роль госпожи Бовари выбрали Мию Васи­ков­ску, которая, кажется, пос­то­ян­­но играет «райских птичек, зепертых в клетке», – про­яв­ле­ния того же. Именно поэтому фильм привлекает женскую аудиторию всех возрастов. «Ес­ли среди вас сегодня оказались пары, то вечером у вас будет очень интересный разговор», – так начала свой рассказ о филь­ме режиссер Софи Бартез.

Софи Бартез: Я целый год сидела в декретном отпуске. Когда мне на глаза попался сценарий «Госпожи Бовари», я подумала: «Даже не притра­ги­вайся». Но я люблю эту кни­гу еще с 14 лет, поэтому в глуби­не души мне очень хо­телось открыть этот ящик Пан­доры. Решившись, наконец, снять фильм, я поняла, что не вижу в роли Эммы никого, кро­ме Мии. Посмот­ри­те на нее: она такая молодая, но уже сейчас невозможно по­нять, что она ду­мает, что она чувствует. В ней есть какая-то тайна. Как и в Эмме. Я много думала о том, в чем же проб­лема Эм-мы. В ито­ге мне ка­жется, что ее пробле­ма очень созвучна проблеме на­шего вре­мени: мы не живем нас­тоящим, мы мечтаем о другой жизни, более красивой, мы не удовлетворены тем, что имеем.

Миа Васиковска: Мне всегда нравилось играть персонажей раздраженных, а не милых и прекрасных. Эмма – это концентрация эмоций, ко­торые нам в себе не нравятся. Она постоянно злится, ревну­ет, завидует. Она полная про­тивоположность классической ге­роини. Как любая женщина, она красиво одевается, но ее одежда – не просто платья. Это ее эмоции, которые в ито­ге губят ее. Я очень хорошо прочувствовала тот символизм, потому что красивые платья, пышные юбки и корсеты стали моими врагами. В корсете ни­че­го невозможно де­лать! Пос­то­янно думаешь: «А смогу ли я дышать, если выпью воды?» И молишь о нас­туплении лан­ча! Не чтобы поесть, а чтобы снять все это на какое-то вре­мя. Пытка платьями очень по­могала вжиться в роль.

«Дикая»: торжество феминизма

Еще один фильм о женщине, который вдобавок идеально следует современному тренду «показывать женщину как субъект, а не как объект». Ге­роиня Риз Уизерспун Шерил Стрейд тяжело переживает смерть матери: начинает употреблять героин и заниматься сексом «со всем, что движется». Психотерапевты справиться с этим не могут, отношения с мужем летят в тартарары, а Шерил решает махнуть на все рукой и уйти в леса, чтобы по­нять себя, находясь в полном одиночестве. Она покупает па­латку, карту, треккинговые бо­тинки и отп­равляется в по­ход по Западному побережью США. Будучи не только сильной женщиной, которая может таскать на се­бе рюкзак по го­рам, но и блондинкой, она, ес­те­ственно, забывает, что еду в поход на­до запасать заранее, что вода может закончиться вдали от крана и что в лесу водятся не только оголодавшие звери, но и мужчины. Но, как говорил Рильке: «Есть только одно путешествие – внутрь себя». Поэтому Шерил не от­ступает, грациозно справляет­ся со всеми неурядицами и вы­ходит из леса победитель­ни­цей, не­смотря на то, что в конце фильма у героини нет ни до­ма, ни семьи, ни работы, ни денег, ни даже красивых ту­фель. Фильм снят по книге реальной Шерил Стрейд, с ко­торой в середине 90-х случилась вся эта история.

Риз Уизерспун: Когда мне в руки попал сценарий, я по­думала: «О`кей, пойти в поход я могу», но 94 дня? Одна? Смо­гу ли я это сыграть? Я же постоянно говорю на экране, а тут надо было молчать. Но мы все постоянно говорим о том, что в кино нужны сильные женщины. Это была как раз такая роль, и я подумала: «Ес­ли не я, то кто?» Когда мы только начинали работу над филь­мом, я утешала себя: «По­ду­маешь, рюкзак! Ну по­ложат в него газеты, и я буду себе хо­дить перед камерой, не впервой!» Но режиссер Жан-Марк Вале набил его именно теми вещами, которые Шерил бра­ла с собой в поход. Это было тяжело! Однако самое тяжелое было играть сцену, где Шерил занимается сексом с двумя мужчинами одновре­мен­но. Я никогда ничего по­добного не делала.

Шерил Стрейд: Ну извини­те, в 90-е я вела себя как шлю­ха! Да, все это случилось со мной в реальности, и когда я решила раскрыть всю правду и написать эту книгу, я рисковала. Однако, когда я смотрела уже готовый фильм вместе с Риз и своим вторым мужем, я поняла, что пришло время расстаться с этой историей, отдать ее в руки других талантливых людей и жить дальше. Кстати, это я предложила режиссеру положить в рюкзак реальную ношу, чтобы Риз узнала, каково это.

Риз Уизерспун: Вчера мы с Шерил разговаривали о том, как узко порой люди видят друг друга. Все знают, что в 2013 году я и мой муж были арестованы за вождение в сос­тоянии опьянения. Но что я могу сказать? Я рада, что все обошлось, я очень сожалею, я сделала выводы, я признала свою ошибку и я двигаюсь дальше. Это часть человеческой жизни. Фильм «Дикая» отчасти говорит о том, что мы зачастую видим людей не та­кими, какие они есть. Это от­носится и ко мне тоже. Если этот фильм и эта история по­кажут людям, что во мне есть сложность, это нормально.

Шерил Стрейд: Как писатель могу сказать лишь одно – чтобы сказать что-то, что может стать важным для других людей, нужно не бояться высказать свою правду. Я ду­маю, что Риз справилась на отлично.

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации


This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.