Лагерь «Марабу» – перелетная птица

Лагерь «Марабу» – перелетная птица

Когда бизнесмен и писатель Сергей Кузнецов вместе с женой Екатериной Кадиевой и их 12-летним сыном переехали во Францию, очень скоро выяснилось, что в европейских школах существует серьезная проблема с точными науками. И тогда им пришла идея создать пространство, куда русскоязычные дети со всего мира смогут приезжать во время летних каникул, чтобы совместить отдых и увлекательную учебу. Так появился лагерь «Марабу», где дети постигают не только правила математики, но и самое лучшее, что есть в русской культуре и языке. 

Об этом и многом другом Сергей и Екатерина рассказали Юлии Варшавской.

– Кажется, самое главное в поездке в любой лагерь – те воспоминания, которые ос­таются с нами потом на долгие годы, а иногда и на всю жизнь. Вы могли бы рассказать историю про «Марабу», которая, на ваш взгляд, лучшим образом характеризует его смысл и идею?

Сергей: Любимых историй множество – и все они про разные смыслы и о разных героях. Если говорить про от­ношения детей с математикой, то я сразу вспоминаю прек­расную маленькую девочку 9 лет, о которой в первый же день в «Марабу» мы узнали, что она вообще не умеет считать. То есть, девять к сем­над­цати она прибавляла с по­мощью палочек. При этом она хорошо училась в школе и бы­ла умна, просто в ее ев­ро­пейской школе так учили ма­тематику. Которая казалась ужасно скучным предметом, конечно. И вдруг в лагере выяснилось, что девочка потря­сающе разбирается в прост­ранственных и логических за­дачах. И уехала она от нас с твердым убеждением, что лю­бит математику. Она приехала к нам снова, и на следующей смене мы увидели уже совершенно другого ребенка!

– То есть, она вернулась в лагерь на следующий год?

Екатерина: Да, к нам многие возвращаются. Это показательная история, потому что, если бы эта девочка к нам не попала, с ней бы на всю жизнь осталось ощущение, что математика – это какая-то ерунда, которую ей навя­зало общество. А теперь она зна­ет, что это клевая и интересная наука.

Сергей: Другая история, которую мы любим – про общение между детьми. Был эпизод, когда у мальчика разбился те­лефон. И он ужасно расст­ро­ился. И тогда Катя начала бе­седовать с ним и другими деть­ми – и вдруг мальчик рас­сказал, что они с родителями много переезжают из страны в страну, поэтому у него толком нет близких друзей: он просто не успевает их завести. И тогда Катя ему говорит: «Понятно, почему ты так расстроился из-за телефона! Ведь получается, что это твой един­ственный «друг», который всег­да с тобой». В ответ маль­чик возмущенно отодвинул гад­жет по столу и сказал: «Да я не хочу, чтобы телефон был моим другом, я хочу нормальных друзей!» И тут другие дети начали хо­ром ему говорить: «Да ведь мы, мы все – твои друзья!» И это был та­кой важный эмоциональный мо­мент, ведь от 10 до 14 лет – самый слож­ный детский возраст. Подро­сткам, чтобы поддержать другого человека, нужно сделать над собой ка­кое-то усилие. И мы в «Мара­бу» как раз работаем над тем, чтобы это стало возможным.

– Какие дети приезжают в образовательный лагерь? 

Сергей: В лагере важно не столько то, что происходит с одним ребенком, сколько груп­повая динамика. И здесь меня потрясает одна вещь: мы провели уже несколько лагерей, и все они были совершенно разные. В одном и том же месте, с одной и той же программой оказываются разные дети, с разным настроением и желаниями. Поэтому мы всегда го­ворим родителям и даже прописываем в договоре, что оставляем за собой право менять программу уже после заезда. Если мы видим, что детям нужнее прогулка в лесу, чем лишний урок математики, то мы пойдем гулять в лес.

Конечно, в учебный лагерь, особенно если там фигуриру­ет слово «математика», попа­дает какое-то количество де­тей, которым в обычном школь­ном коллективе может быть не­комфортно. В том чис­ле и те дети, которым нравит­ся поси­деть в тихом углу, по­ка все вокруг скачут. Или, нао­борот, к нам попадают де­ти, которые не могут усидеть на месте и сосредоточиться – тогда родители надеются, что лагерь им поможет в учебе. Но в «Мара­бу» с этими очень разными детьми происходит удиви­тель­ная вещь – они вдруг об­наруживают, что похожи меж­ду собой. И мы ви­дим, что они уезжают из «Марабу» ме­нее одинокими.

Екатерина: У нас даже был слоган в первую смену: «Мы не заставим ваших детей вставать на стул и читать стихи». Правда, потом выяснилось, что некоторым детям это нравится! Понимаете, ре­бенок, у которого есть проблемы с общением в обычной жизни, начинает чувствовать себя совершенно по-другому, когда в каком-то детском сообществе его принимают.

– Насколько я знаю, создавая «Марабу», вы во многом ориентировались и на вашего собственного сына?

Сергей: Да, и кроме того, мы ориентировались на свой соб­ственный детский опыт. Я жил в совсем другом мире – в Со­ветском Союзе. И я как раз принадлежал к тем детям, ко­торые любят тихо посидеть с книжкой. Родители пару раз отправляли меня в пионерские лагеря, и я вынес оттуда воспоминания разной степени травматичности. Меня никто не обижал. Но мне было чу­до­вищно скучно! В обычных ла­герях ребенка бесконечно во­влекают в какие-то странные общественные действа, которые часто воспринимаются как довольно бессмысленнные. Его невкусно кормят, он жи­вет в комнате с 20 другими мальчишками, которые ему тоже не слишком приятны. И вот эта российская идея о том, что травматический опыт по­лезен, кажется мне ложной. Лично мне потом потребовалось много лет, чтобы выяснить, что мож­но где-то отлично сосуществовать в одном пространстве с другими людьми – главное, чтобы это были близкие тебе по духу люди. Когда мы с Ка­тей придумывали «Марабу», мы отталкивались от идеи, что таких детей, какими были и мы, сегодня тоже много.

Екатерина: Да скажи уже правду – у нас сын такой же: хрупкий, нервный и очень ум­ный. И мы не можем послать его в математические лагеря в России, хотя среди них есть замечательные варианты. Но нашему ребенку они не подходят, потому что там огромные многоместные комнаты, перловка 3 раза в день, которую он не ест, и т.п. Чисто организационные моменты в таких лагерях в России часто продуманы не очень хорошо. И мы решили, что нужно са­мим создать такое место: в красивой европейской стране, с комфортными условиями, вкусной едой и высококлас­сной русской наукой. Нам важ­но, чтобы дети в «Мара­бу» были выспавшиеся, сытые и счастливые. Тогда они по-другому учатся и общаются.

Сергей: Кстати, мы действительно тщательно следим за тем, чтобы все диетологические особенности каждого ребенка учитывались в меню. Например, у нас был случай, когда девочка приехала и уже на месте заявила, что она ве­гетарианка. Об этом ее мама нас не предупредила. А мы в Чехии: сами понимаете, раци­он в этой стране в основном состоит из мяса. И наши во­жатые всю смену следили за тем, чтобы эта девочка индивидуально получала полноценное питание с учетом ее вегетарианских предпочтений.

– Я попробовала посмотреть на вашу идею с двух сторон. Как мама я пришла в восторг: отправить ребенка на каникулах учить математику – просто идеальная ситуация! Но как ребенок я немного испугалась, потому что вместо отдыха мне предлагают опять сидеть за партой. Как же вам удается сделать учебу на каникулах привлекательной для детей?

Екатерина: Мы нашли уникальную команду преподавателей. Мы с Сергеем учились в матшколах и точно знаем: если вы считаете математику скучным предметом, значит, вам просто ее плохо преподавали. Нам хотелось рассказать детям, что учиться – это ин­те­ресно, наука – это интересно, а знания позволяют тебе чувствовать себя в этом мире более уверенно. Один из сек­ретов: наши педагоги дают детям задания «по уровню», то есть те, которые они могут решить, но для этого прихо­дится попотеть. И это ­ощу­­щение «Получилось!» всегда при­ятное и будоражащее для любого ребенка.

Сергей: И в этом году, помимо основного упора на математику, мы хотим показать детям все разнообразие точных на­ук, будем рассказывать им и про социологию, и про эко­но­мику, и про лингвистику. Нап­ример, в этом году мы пригласили Эллу Панеях, одного из самых крупных социологов, которая расскажет на дос­тупном детям языке, как функ­ционирует современное обще­ство, как работают его инсти­туты. Наша цель на долго­срочную перспективу – что­бы дети, которые побывали в «Ма­рабу», выросли людьми более открытыми к разным областям знаний.

– Не так давно я брала ин­тервью у одного из потомков первой волны русской иммиг­рации в Британии, который с огромной нежностью рассказывал мне о своих поездках в русскоязычный лагерь во Франции, благодаря кото­рым он выучил язык и поз­нал свои корни. Если я правильно понимаю, на создание «Мара­бу» вас вдохновили именно те первые европейские лагеря середины ХХ века?

Екатерина: Да, в большой степени. Кроме того, у нас был опыт жизни в Америке, где русские дети стремительно теряют язык. Даже в русско­язычных кружках и сооб­ще­ст­вах они общаются в основном на английском. Конечно, там есть масса фольклорных студий, где они танцуют и поют в национальных костюмах и ко­кошниках. Но все это совер­шенно оторвано от ре­альнос­ти, как если бы они учили латынь. И во Франции нас по­разили потомки первой волны иммиг­рации, у которых сохранился неплохой русский язык – во многом благодаря русскоязычным лагерям, которые у них были. Их дети и внуки тоже неплохо знают русский, и только в поколении правнуков он уже начинает исчезать… Мы тоже захотели для наших детей создать мес­то, где они могли бы использовать живой русский язык, общаться на нем со сверстни­ка­ми. И мы с радостью наб­лю­даем, как дети из Италии, Англии, Голландии и Фран­ции в «Марабу» обща­ются на родном языке, вытаскивая весь свой пассивный вокабуляр. За этим следят наши вожатые.

– Вы упомянули интересный момент – во многих кружках и лагерях для детей иммиг­рантов используется фольк­лорная, устаревшая сторона русской культуры. То есть, они узнают о чем-то оторванном от современной России…

Сергей: Мы как раз считаем, что лучшее в русской культу­ре – не про кокошники. Чест­но говоря, мне этнографический подход не близок. Не говоря уже о том, что детям обычно показывают лубочную, приглаженную картинку, не имеющую отношения к ре­альной этнографии. При этом ин­теграция в современном мире идет через признание своих национальных особенностей, а выходцы из России, Восточной Европы и Азии часто стесняются своих кор­ней. Поэтому ребенку, кото­рый живет за границей, нуж­но объяснить, чем он может гордиться. От должен знать ответы на вопросы: что у русских есть такого, что для меня ценно? Зачем мне сохранять связь с этим народом?

И ответ, который лежит на поверхности – литература XIX века. Но вы должны по­нимать, что это очень взрослые ценности. Честно скажем, мне трудно представить себе подростка, выросшего вне России, который будет читать Толстого в оригинале (Толстой – это не «Гарри Поттер», нес­мотря на сопоставимый объ­ем). То же касается и классической музыки – все это было очень давно.

Поэтому мы пытаемся найти  и передать им другие ценности, относящиеся уже к современной русской культуре. И ведь, на самом деле, в ХХ ве­ке в России существовало не­с­колько областей, которыми можно гордиться. Во-первых, русский авангард – и здесь важно проследить, как то, что делалось в России, находило потом отголоски в Европе. Нап­ример, умерший недавно Умберто Эко считал себя учеником «русских формалистов» – не только их, конечно, но и их тоже.

Другая история связана с математикой и естественными науками. Всегда интересна ис­тория о русских, которые уехали из страны и уже за границей оказались частью большого научного мирового процесса. Поэтому еще одна «негласная» задача «Марабу» – показать детям, почему можно гордиться тем, что ты русский. И это не связано с ужасными новостями по теле­визору, например. И, тем бо­лее, странно ассоциировать себя с царской Россией, если ты не мальчик из дворянской семьи. Мне кажется, очень важно, чтобы дети иммигрантов жили с пониманием того, что они относятся не к какой-то агрессивной стране с ракетами, а к стране, у которой есть универсальные международные ценности.

Кроме того, у эмигрантских детей часто формируется «ба­бушкин» язык, то есть, они знают слова, которые упот­ребляются только в быту. И в этом смысле русская культура тоже оказывается заточенной в «домашнем гетто». А мы обсуждаем с ними сложные темы, употребляем слова «ме­тафизика» и «семиотика», по­этому к концу смены у многих значительно расширяется словарный запас.

– Помимо детской программы в этом году вы организуете «Умный отпуск» для взрослых. В связи с этим я прочитала вашу, Сергей, колонку о современных людях, которые могут работать из дома сразу из любой точки земного ша­ра, но за это они платят личным пространством, потому что работа полностью вливается в их жизнь на 24 часа в сутки. Меня этот текст задел лично, так как я сама отношусь к этим «несчастным» и мечтаю, чтобы кто-нибудь хоть на 2 недели вытащил ме­ня из этой бесконечной колеи. Что вы делаете, чтобы это стало возможным в «Марабу»?

Сергей: Ответ довольно простой – мы все-таки помещаем их в обстановку отпуска. Они едут в хороший отель, где есть спа, теннис, хорошая еда – все то, что ассоциируется у человека с полноценным от­дыхом. И у них будет доста­точно времени, чтобы посвя­тить его этим приятным ве­щам. Никто не будет загру­жать их учебой так, что не­возможно поднять головы от тетради. Вокруг лагеря много достопримечательностей – замки, велосипедные прогулки, природа. Обстановка там пасторальная, почти деревенская. В этом смысле мы уже «вырываем» человека из привычной рутины. Конечно, если человек имеет дурную привычку проверять почту каждые 15 минут, мы ничего не мо­жем поделать. Мы не отбираем у взрослых телефоны, как вы понимаете.

Учиться там, где ты жи­вешь, довольно трудно, потому что в обычной жизни у нас нет на это времени. Но тренд на образование существует. Поэтому мы подобрали такие курсы, которые связаны с ре­альной жизнью человека, его потребностями. Для взрослых у нас будет 4 совершенно разных направления: Катя будет читать курс «Жизнь на перек­рестке культур»; Линор Гора­лик проведет занятия на тему современного костюма – о том, как «читать» чужую одежду и как кодировать определенные сообщения в своем образе; Еле­на Гельфанд расскажет про современную генетику. Этот курс мы включили потому, что убеждены, что скоро прикладные знания в области генетики, биологии и медицины станут таким же важным навыком, как сейчас умение пользоваться компьютером.

Екатерина: И еще один курс – математика, его ведет ди­рек­тор наших математических программ Ян Раух. И здесь наша главная цель – что­бы люди уехали от нас с мыслью: «ничего, что этого не случи­лось с нами в школе, за­то это случилось с нами сейчас». Я знаю многих людей, которые не достигли в жизни каких-то вещей, о которых мечтали, потому что говорили себе: «Я в 20 лет не выучил англий­ский, зачем сейчас это делать?» История про то, что уже поздно учиться, сидит у многих в голове и дико им мешает. Поэтому наше глав­ное послание во взрослом ла­гере как раз про «не поздно».

– Тогда задам вам последний вопрос. «Марабу» – это птица семейства аистовых. Почему вы назвали лагерь именно так?

Сергей: Во-первых, аист ассоциируется с детьми. Во-вторых, на арабском «марабу» означает «мудрец». В-третьих, аист – перелетная птица, ко­торая перемещается с места на место, а наша программа как раз для тех людей, которым на месте не сидится.

Подробная информация:
«Умный лагерь» для детей пройдет в Чехии
со 2 по 15 июля
с 17 по 30 июля
с 1 по 14 августа

«Умный отпуск» для взрослых в Чехии с 20 по 27 июля

marabou.club/events.php

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.