Этот деликатный вопрос

Этот деликатный вопрос

Почему англичане не любят говорить про свои доходы?

Полагаю, что многие из наших на острове замечали, как не лю­бят англичане говорить про деньги. Не принято спрашивать, сколько человек зарабатывает, сколько заплатил за дом или потратил в последнем отпуске, и на какие деньги су­ществует, если не работает. Анг­личанка тридцати лет, в светском разговоре на фуршете, в ответ на вопрос, чем она занимается, говорит, что ри­сует картины, и никто из ее собеседников не осмеливается задать вопрос, удается ли ей продавать свои картины нас­только успешно, чтобы пок­ры­вать расходы на жилье и пи­тание. Скорей всего, живет она совсем на другие деньги, но об этих «других деньгах» говорить не принято. Раз женщина не называет профессию как ре­альный источник дохо­да, зна­чит, предпочитает об этом не говорить. Она считает, что ее картины заслуживают большего внимания, значит, ее со­беседники будут говорить о картинах.

Скажи мне, сколько стоит твоя квартира…

В последние пять лет практически все мои русские подруги обзавелись своим жильем. И хотя мы совершенно спо­койно обсуждали между со­бой, какими суммами располагаем и за какую цену надеем­ся купить дом, наши англий­ские мужья вели какие-то ук­лончивые раз­говоры с загадочными улыб­ками и полупрозрачными намеками. Они охотно обсуж­да­ли цены на до­ма в принципе, ситуацию на рынке жилья и перспективные схемы ипотеки, но не собственные потребности и возможности. Нам это казалось бессмысленным – все равно львиная часть денег на покупку жилья приходит в виде ипотеки из банка, и все проходят этот путь, но, видимо, даже ипотека намекает на размер зарплаты, а зарплату обсуждать не принято.

Помню почти курьезный случай, когда сидели у друзей на барбекю, и я сообщила му­жу, что присутствующая пара только что купили квартиру с двумя спальнями и примы­каю­щим садом. Мой муж не­мед­ленно погрузился в расчеты: район сам по себе дорогой, и дома там стоят от 300 тысяч, но они купили дом да­леко от станции, следовательно, будет дешевле, при этом это не дом, а квартира, и толь­ко две спальни, с другой стороны, есть сад, что увеличивает стоимость…

– Тань, сколько вы заплатили за квартиру? – не выдерживаю я.

– Двести шестьдесят тысяч, – отвечает она без колебаний.

Подсчеты мужа заканчива­ются быстрее, чем он ожидал. Он недоуменно смотрит на меня и заявляет: «Ну нельзя же так в лоб спрашивать!» Ни я, ни подруга не видим особой тайны. Мы уже давно рассказали друг другу, сколько у нас накопленного депозита, сколько денег дали родители и ка­кую ипотеку обещал банк.

Наша советская откровенность

Мы привыкли говорить о зарплатах и ценах, которые мы заплатили, но эта откровенность берет начало в нашем советском прошлом, когда все специалисты получали одинаковую зарплату. Когда я была маленькой, зарплата моих ро­дителей была порядка двухсот рублей, и все инженеры и учи­теля получали примерно ту же сумму. Зная профессию че­ло­века, можно было с легкостью предположить, сколько он за­рабатывает. Цены на про­дукты были фиксированные, мебельные стенки и мягкие уголки покупали все, поэтому все зна­ли их стоимость, и пот­ребность скрывать свои доходы появлялась только у неблагополучных элементов общества.

В 90-е годы отношение к деньгам существенно изме­ни­лось, люди резко поляризо­ва­лись по уровню доходов и уз­нали истинную цену денег. Но даже те, кто начал зарабатывать очень хорошие деньги, не считали нужным скрывать свой успех. Преуспевающие бизнесмены охотно рассказы­вали друг другу, сколько зап­латили за машину, дачу или новые часы, зачастую преувеличивая суммы, чтобы создать впечатление баснословного бо­гатства. Менее удачливые бизнесмены покупали мерсе­десы в кредит и скрывали при этом факт кредита, а не стоимость машины. До сих пор вспоминаю, как группа русских студентов столпились вокруг потрепанной машины весьма зажиточного фермера и рассуждали, какую бы они купили себе машину, если бы они обладали его доходами. Я тогда удивилась: он же фермер и целыми днями разъезжает с инспекцией по своим полям – зачем ему элитный мерседес?

Но когда пришло наше вре­мя покупать машину, я всерь­ез удивилась, что муж не стал брать новый автомобиль. «При твоем социальном и ма­тери­аль­ном статусе…», – про­вор­ча­ла я. «Но зачем? – иск­ренне удивился муж. – Я вы­бираю удобную и практичную машину по разумной цене. Зачем мне демонстрировать кому-то свой статус?» По этой же при­чине он отказался по­купать большой дом, когда банки пред­лагали ему щед­рую ипо­теку. Он не видит смысла ни­кому ничего дока­зы­вать, тем более тыкать лю­дям в глаза своим профессиональным и материальным успехом. На этом этапе жизни его устраи­вает квартира с двумя спаль­нями, и ему все равно, что да­же друзья пожимают плечами на тему: нафига ему квартира.

Мы так и не научились скры­вать свои доходы, когда в России наступил капитализм и зарплату начали вы­да­вать в конвертах. Сколько бы наше начальство ни стра­ща­ло нас наказанием за разг­лашение размера зарплат и премий, сотрудницы все равно их об­суждали в столовой за обедом. Никто не стеснялся спросить: «Какую ты получила премию?», и трудно было уйти от подобного лобового вопроса. Поскольку мне было всего 22 года и это была моя первая работа, я честно назвала сум­му. Моя старшая коллега не­медленно отправилась выяс­нять к начальству, почему са­мая младшая сотрудница по­лучила на 200 рублей больше нее. Даже тогда 200 рублей казались мне незначительной суммой, но для нее они были принципиальны.

Незнание – сила для работодателя

Когда десятью годами позже я работала в британском офисе, информация о зарплатах и пре­миях коллег позволила мне определить мои собственные перспективы. То есть, я вполне понимаю, почему работодатели предпочитают, чтобы сотрудники были не в курсе того, сколько зарабатывают их кол­леги и тем более начальст­во, ибо это знание дает некую власть… Но, как говорится, от многих знаний многие печали. Когда я узнала, сколько зарабатывает моя коллега, которая пришла на три года позже ме­ня на ту же должность, мне стало нестерпимо трудно слу­шать ее нытье по поводу вы­соких цен на аренду квартиры и общественный транспорт и сетование начальницы по по­воду отсутствия денег в зарплатном фонде. Наверное, иногда лучше не знать. С другой стороны, осознание, что мой супервайзер зарабатывает всего лишь на 3 тысячи фун­тов в год больше меня, по­мог­ло мне прийти к решению, что я не хочу бороться за мес­то супервайзера в следующем раунде.

Эхо колониального прошлого?

Исследователи английского мен­талитета предполагают, что история богатства многих за­жи­точных семей берет ис­токи в колониальной Англии, а ко­му же хочется признаваться, что он живет на деньги, наг­рабленные его предками в Ин­дии или Африке? Многие вы­ходцы из высших кругов ни­когда не учились в университетах и не делали серьезной карьеры, при этом живут дос­таточно комфортной жизнью благодаря удачливым прадедушкам. Расспрашивать их о том, как они могут себе позво­лить бутылку вина за сто фун­тов, означает ставить под сомнение их право на славное наследие предков или, еще хуже, намекать на происхождение этих денег.

Богатые ли перед нами люди или бедные, они словно опаса­ются признаться в том, что об­ладают какими-либо деньгами. Англичане не любят говорить о деньгах в принципе. Они даже умудряются обсуждать зарпла­ту на собеседовании, не назы­вая реальных цифр. В от­вет на вопрос об ожи­даемой зар­плате они говорят что-то вроде «на прошлой работе я получал со­рок пять тысяч плюс опреде­лен­ный бонус или про­цент с про­даж, поэтому наде­юсь на не­ко­торое увеличение за­ра­бот­ной платы как своеоб­разный шаг вперед…» Мне ка­жется, я так никогда не научусь.

В «Саге о Форсайтах» есть эпизод, когда два юриста, отец и сын, обсуждают размер при­даного дочери, которая вы­хо­дит замуж за весьма сомни­тельного типа без денег. И хо­тя более непосредственный отец называет некие суммы, его прагматичный сын реагирует на них едва уловимыми гримасами и оставляет родную сестру практически без приданого, так и не сказав ни слова и не озвучив ни од­ной цифры. Я прихожу к выводу, что этот навык формировался англичанами на протяжении столетий, поэтому они мастерски уходят не только от лобовых вопросов, но и любых намеков на их финансовые возможности.

Алена Луговская

Photo:123rf.com

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.