Великий огонь, пожалевший людей

Великий огонь, пожалевший людей

350 лет назад в Лондоне четыре дня бушевал пожар, уничтоживший практически всю центральную часть города. Погибло шесть человек

А виноватых нет

Середина 60-х годов 17-го века стала одним из самых тяжелых отрезков в английской истории. Даже сценаристы современных фильмов-катастроф вряд ли решились бы объединить сразу три таких напасти. В 1665 году на лондонцев обрушилась жес­точайшая эпидемия бубонной чумы, жертвами которой стала четверть населения столицы. В это же время Англия ввязалась во вторую войну с Голландией, с которой никак не могла договориться по поводу колоний. И в довершение ко всему в сен­тябре 1666 года случился Ве­ли­кий пожар.

До сих пор остается загадкой, был ли это умышленный под­жог или случайное стечение ро­ковых обстоятельств. Не ус­тановлено, по чьей вине в те­чение нескольких дней была поч­ти полностью уничтожена са­мая густонаселенная часть анг­лийской столицы. В материалах официального расследования есть показания пекаря Томаса Фарринера, который рассказал, что перед сном как обычно ос­мотрел все свои печи и, обнаружив в одной из них тлеющие угольки, разбросал их кочергой по остывшим углам печи, чтобы не разгорелись. Тем не ме­нее под утро 2 сен­тября именно с этой самой пе­карни и на­чался пожар, который лондонцы потом назовут «великим».

Фарринера в округе называли «королевским булочником», что дало повод некоторым современным ему беллетристам сочинить красивую сказку, буд­то бы именно в пекарне Томаса готовились кондитерские деликатесы, попадавшие на стол его величества. На са­мом деле отношения к коро­левскому столу Фарри­нер не имел и никаких булочек и прочих кренделей не произ­водил. Но золото из ко­ролев­ской казны получал ре­гу­ляр­но: в его пе­чах пеклись гале­ты – сухие печенья из прес­ного теста для матросов ко­ролевского флота. В те вре­мена без та­ких галет, за­менявших морякам свежий хлеб, не выходил в море ни один британский военный корабль.

От Монумента до Холборна

Вообще-то пожары в Лондо­не были не в диковинку. За 150 лет с 1500 года население увеличилось в 6 раз и дос­тигло 450 тысяч. Ново­при­бывшие селились главным образом вдоль северного бе­рега Темзы, где находи­лись государственные уч­режде­ния, открывались всяческие мелкие производства, строи­лись жилые дома, церк­ви. Здесь относительно нетрудно было найти заработок.

Стремительный рост числа жителей и ограниченное пространство для возведения нового жилья привели к не­вероятной тесноте в городе. Улицы были так узки, что по ним с трудом могла проехать одна груженая телега. Жи­лые дома строились в осн­ов­ном из дерева, а для отопления использовался каменный уголь. Такие строения вспыхивали от малейшей искры, а ветер моментально переб­расывал пламя через узкие улицы и проходы. Заливать такие пожары ведрами воды из Темзы не получалось. Ра­дикальных средств противопожарной защиты было два: обильный дождь, если Бог милостивый посылал его в нужное время, или быстрая разборка домов вокруг разгоревшегося огня.

Но лето 1666 года выдалось на редкость сухим и жарким. А благодаря сильному ветру, дувшему с востока на запад, пожар бушевал це­лых 4 дня. На месте дома Фар­ринера в Пуддинг-лейн, где он так за­гадочно начался, в память об этом несчастье уже более 300 лет стоит знаменитый Мону­мент – 62-метровая каменная колонна. Несмотря на все уси­лия лон­донцев, отсюда огонь прор­вался аж до самого Холбор­на. В общей сложности полностью выгорела территория 1,5 мили вдоль берега реки и полмили мили вглубь. Дотла сгорели или были ра­зобраны спасателями 13200 домов, 87 церквей, включая старый собор Св. Павла. Без крова остались около 80 ты­сяч лондонцев.

К счастью, в отличие от Великой чумы, которая за год до этого унесла не менее 100 тысяч жизней, Великий пожар «пожалел» лондонцев. По официальным данным, погибших оказалось на удивление мало – всего шестеро! Хотя некоторые историки сомневаются в точности этой цифры. Ходили слухи, что под обугленными обломками домов остались если не сотни, то десятки людей, которые либо сгорели заживо, либо задохнулись от ядовитых запахов и дыма.

Рен с друзьями

На пятые сутки огонь нако­нец погас и погорельцы, ко­торые все последние дни юти­лись в палаточном лагере в пригороде Мурфилдс (сейчас это место известно одной из лучших в Великобрита­нии глазных больниц), стали возвращаться на пепелище, чтобы выяснить, не сохранился ли хотя бы фундамент их сгоревшего дома. Наличие уцелевшего основания давало надежду на быстрое восста­новление жилища и возмож­ность до наступления дожд­ливой осени вернуться на на­сиженное место поблизости от реки.

Но представители властей объявили им, что король Чарльз II (в русской транск­рипции Карл II), запретил на­чинать какие-либо восста­новительные работы, потому что отныне строить будут по специальному плану, кото­рый готовят ученые Коро­левского общества во главе с архитектором Кристофером Реном. Среди тех, кто помогал Рену в разработке плана восста­нов­ления Лондона, бы­ли такие известные ученые, как астроном и изобретатель многих научных инструментов, а так­же врач-самоучка Роберт Хук, великий физик и мате­ма­тик Исаак Ньютон, основа­тель и первый глава Коро­лев­ского общества (британ­ско­го варианта академии на­ук) Роберт Бойль, совершив­ший крупные открытия в об­ласти сжатия газов. Их вдохновляли и идеи либерализма, с которыми выступал недав­ний выпускник Окс­форда молодой философ Джон Локк.

Предложенный Реном план предусматривал конкретные мероприятия по расширению лондонских улиц, что ускорило бы и упростило движение повозок и экипажей, а заодно исключило бы веро­ят­ность быстрого распрост­ранения огня при пожарах. Но главной целью великого архитектора и его ученых коллег было не вернуть сгоревший город в его прежнее состояние, а создать новый Лондон, отвечающий запро­сам нарождающегося англий­ского капитализма и идеям европейского Возрождения.

И хотя полностью осущест­вить этот план так и не удалось, но даже то немногое, что было сделано, в значительной степени преобразило город. «Во второй половине 17-го века Лондон уже не был мес­том скопления ла­воч­ников и полуголодной тол­пы, – пишет в своем очерке, пос­вященном этому городу, бри­танский пи­сатель и историк Эндрю Уил­сон, – он отражал те переме­ны, ко­торые прои­зошли в стране после смер­ти короля Чарль­за I (который был убежденным сторонни­ком аб­солютной власти монарха и не хотел делить ее с парламентом; казнен в 1649 году за изме­ну). Сэр Крис­то­фер Рен ос­тавил после себя символ за­мечательного ре­нес­санса в нау­ке, коммерции и политике».

 

Photo: wikimedia.org

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.