Все как у Ильфа и Петрова: “Вечером деньги – утром стулья!”

Все как у Ильфа и Петрова: “Вечером деньги – утром стулья!”

Переговоры с Брюсселем, кажется, пойдут по европейскому сценарию 

Импозантный дядя

Аукционных домов много, но только два из них знамениты на весь мир. Слова “Кристис” и “Сотбиз”, как я однажды убедился, знают даже в глухих африканских деревнях.

В 1994 году, путешествуя по Малави, я заехал пополнить запас бензина в небольшое село. На заправке ко мне подошел немолодой местный житель в белой рубашке, фиолетовой бабочке и стоптанных сандалиях на босу ногу и на приличном английском поинтересовался, есть ли у меня связи в лондонских аукционных кругах. Лучше всего в “Кристис” или “Сотбис”. Придя в себя от неожиданности, я заметил в руках у него изрядно потрепанную ритуальную маску, какими в старину орудовали сельские шаманы, а теперь бойко торгуют мальчишки на африканских туристических рынках. “Боюсь, что вам эта вещица не по карману, – сказал он, бросив взгляд на мою измученную местными дорогами “Хонду”, – да я и сам не вполне представляю ее истинную цену. Тут нужен профессиональный оценщик”.

То, что маска заурядная, сделана недавно, хотя и весьма умело, а для “старины” ее хорошенько вываляли в пыли и потерли об землю, было понятно невооруженным глазом. Не знаю, что именно меня подкупило: импозантный вид продавца или его изобретательный “заход” про лондонские аукционы, но маску я у него все-таки взял. Выменял на две пятидолларовые купюры и рюмку виски из моей походной фляжки. “Вещица” потом долго висела над моим письменным столом в Йоханнесбурге, пока у меня не выпросил ее старый московский приятель.

Вспомнил я эту историю в связи с появившейся в прессе информацией, что “Кристис” закрывает одно из двух своих лондонских выставочных помещений – в Южном Кенсингтоне. В этих залах обычно выставляются перед продажами произведения декоративного искусства, а также художественные работы средней ценности. Эта площадка считается одной из самых бойких в системе аукционов “Кристис”, которые сейчас функционируют в 85 офисах более чем в 40 странах мира. Ежегодно здесь проходит более 60 аукционов.

Понятие “произведения средней ценности” довольно относительное. В 2006 году в Южном Кенсингтоне ушла с молотка копия черного платья Одри Хепберн, в котором актриса появлялась в легендарном фильме “Завтрак у Тиффани”. Покупатель заплатил за нее более $700 000.

Аукционный дом “Кристис”, как и его извечный соперник “Сотбис”, кажется, никогда не жалели сил и средств на то, чтобы как можно лучше и полнее представить публике произведение искусства, а уж потом выставлять его на торги. Теперь, после 42-х лет эксплуатации, руководство решило отказаться от филиала в Южном Кенсингтоне и продавать выставляющиеся здесь вещи и антиквариат в режиме онлайн.

Причины этого решения не приводятся, но, думаю, они очевидны – роскошные лондонские аукционы слишком дорого обходятся и “Кристис”, и владельцам продаваемых картин и изделий. Заодно можно сэкономить на зарплатах 250 сотрудников популярного филиала, которые, по слухам, лишаются работы.

Сплошные сюрпризы

Еще один неприятный сюрприз собираются преподнести сотрудникам-британцам боссы Евросоюза, намеревающиеся уже в течение ближайших недель перевести на континент штаб-квартиры двух своих агентств, располагающихся пока в Лондоне. Речь идет о банковском и фармацевтическом управлениях ЕС, где трудятся до тысячи специалистов, среди которых немало британских граждан.

Оба агентства играют исключительно важную роль в экономике Евросоюза. Они контролируют деятельность банков всех 28 стран, входящих в ЕС. Не менее существенное значение имеет и работа фармацевтического агентства, разрабатывающего правила работы отрасли и внимательно следящего за тем, чтобы все европейские предприятия строго их выполняли. Журналисты называют банковское и фармацевтическое агентства “самыми дорогими бриллиантами в короне Брюсселя”.

Судя по всему, это неожиданный и очень неприятный удар для премьер-министра Терезы Мэй, которая рассчитывала, что отъезд двух агентств произойдет ближе к концу истечения срока переговоров по выходу Великобритании из ЕС. То есть в начале 2019 года. Однако в Брюсселе решили не тянуть с переездом и рассчитывают переселить их уже в июне. В качестве кандидата на новую “прописку” агентств рассматриваются Амстердам, Милан, Франкфурт и Париж.

Вы спросите, к чему такая спешка? Британия до конца марта 2019 года остается полноправным членом ЕС и не только может, но и обязана продолжать принимать у себя любые подразделения этой организации. Так-то оно так. Но, как выяснила газета Observer, европейские лидеры раздражены агрессивным подходом Британии к переговорам по выходу из ЕС. В Брюсселе, Берлине, Париже и других столицах не осталось незамеченным недавнее заявление Терезы Мэй, в котором она прозрачно намекнула, что если по итогам переговоров о “Брекзите” Лондон не получит благоприятных условий торговли с ЕС, Британия может пойти на резкое снижение своих корпоративных налогов и упрощение правил работы для бизнеса. Это способно вызвать значительный приток в Соединенное Королевство иностранных инвестиций и, соответственно, осложнить экономическое положение ЕС.

По Ильфу и Петрову

Пасхальное блиц-турне Дэвида Дэвиса по европейским столицам показало, что остающиеся в ЕС 27 стран решительно поддерживают позицию Брюсселя на переговорах с Британией. Прежде всего это касается четкого разделения двух переговорных процессов. Лондон хочет совместить разработку условий развода с Евросоюзом с обсуждением нового торгового договора между двумя сторонами. Но лидеры ЕС категорически против. Они требуют, чтобы сначала были решены все вопросы, связанные с “Брекзитом”, а уж потом начались переговоры по новой торговой сделке. Все как у Ильфа и Петрова: “Вечером деньги – утром стулья!”

К своему большому удивлению Дэвис не нашел на континенте практически ни одного сторонника британской модели переговоров. Официальных данных на этот счет пока нет, но по словам тех, кто имеет доступ к коридорам власти, все европейские лидеры предпочитают, чтобы Лондон сперва расплатился по своим долгам с ЕС (около 60 млрд евро), определил вместе с Брюсселем судьбу британских граждан, проживающих в Европе и европейских – в Британии, а также принял участие в разрешении кучи других больших и малых взаимных проблем. Вот на это по Лиссабонскому договору отведено два года.

А будущее торговли между ними будет обсуждаться потом, и никаких лимитов времени на этот счет не существует. У Канады на это ушло целых семь лет!

 

Photo: flickr.com/photos/diariveu

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.