Апокалипсис внутри

Апокалипсис внутри

AntonovaТри романа о жизни после страшного – в глобальном смысле и в смысле глубоко личном, о том, что прошлое неистребимо в настоящем, как молоко в каше

Владимир Сорокин, «Манарага»

Я заметила такую особенность. Есть поклонники Виктора Пелевина, не переваривающие Владимира Сорокина, и наоборот. Я из тех, кто наоборот. Можно предположить, что язык двух русских постмодернистов усваивается читателями сепаратно – понимаешь Сорокина, не понимаешь Пелевина, читаешь Пелевина  – не читаешь Сорокина. Или ни того, ни другого. Конечно, это не всегда и не со всеми так, но бывает. Мой путь к Сорокину шел через «День опричника», повесть с пушкинским названием «Метель», «Теллурию», а вовсе не от «Голубого сала», дико модного матерщинного романа начала нулевых.

book3Новый роман Владимира Сорокина «Манарага» продолжает постапокалиптическую историю мира – мира после глобальной войны, населенного зооморфами, умными блохами и молекулярными машинами.  В «Теллурии» мир еще тлел и разрушался, в «Манараге» он немного пришел в себя и обнаружил некие странности у сохранившейся части человечества. Например, пристрастие к приготовлению еды на горящих букинистических редкостях – первом издании «Мертвых душа» Гоголя или набоковской «Аде». Книгу так и называют – полено. Занятие это запрещенное, а потому сладкое и дорогое, как всякий плод подполья. Главный герой – один из шефов кухонной секты  со специализацией на русской литературе – жарит порционных судачков на Булгакове,  куриную шейку на Бабеле и далее по меню из великих.

Каноническое «рукописи не горят» у Владимира Сорокина полыхает на гриле. Но опровергает ли писатель вечное существование литературы? Вообще интересно, что на страницах его произведений всякий раз находится что-то такое, некий сюжетный изгиб, который трудно назвать возвышенным или возвышающим человека над обстоятельствами. Пророческим, страшным, да. Но то, что он по-своему верит не то чтобы в лучшее в человеке – в самоорганизующуюся силу выживания даже после катастрофы и падения всех гуманистических идей и идеалов, об этом можно догадаться, если дочитывать его книги до конца.

 

3584_900Кормак Маккарти, «Дорога»

Еще один постапокалиптический роман, написанный современным классиком американской литературы Кормаком Маккарти. Саспенс с первой до последней страницы, сюжет без сюжета, тлен, безнадежность, кинематографичность – роман получил Пулитцеровскую премию, до сих пор считается бестселлером (опубликован в 2006 году), по «Дороге» сняли кино. Как и по другому знаменитому роману Маккарти «Старикам тут не место» – четыре “Оскара”, включая лучшую режиссуру братьев Коэнов.

Дорога у Маккарти – суть и содержание жизни человеческой в прямом и метафорическом значении. В «Дороге» дорога есть совершенно конкретная. Пыльная, страшная, бесконечная, бесцельная. По ней бредут безымянный отец и сын. У них нет еды, воды, нет пристанища, нет обуви на ногах, ничего нет, но они идут. Куда, зачем? – нет ответа.

Когда-то, во время или даже до начала всемирной катастрофы, они сделали выбор – остаться в живых или добровольно оставить бессмысленное существование. Остались жить и вот идут. Не оставляют следов среди пепла, хранят револьвер с последним патроном больше, чем глоток воды, бегут и прячутся, если встретят себе подобных, – отныне они все делятся на поедающих других людей и умирающих с голода. Добро исчезло вместе с цивилизацией? – спрашивает Маккарти. «Папа, мы поможем ему?» – спрашивает сын у отца.

 

Hanya_Yanagihara__Malenkaya_zhiznХанья Янагихара, «Маленькая жизнь»

Когда-то в школе, а потом в университете недочитанная книга лежала на столе немым укором и дочитывалась с упорством, достойным лучшего применения вроде расчистки одежного шкафа. Во взрослой жизни недочитанные книжки стали копиться уже стопкой, но в конце концов привычка дочитывания уступила правилу свидания вслепую:  зацепил-не зацепил, пока-пока.

«Маленькую жизнь» американской писательницы Ханьи Янагихары я бросала множество раз. И не потому, что роман не цеплял, как раз наоборот – читается запоем. Но в какой-то момент личная катастрофа главного героя приводила меня  в состояние невыносимости, с мыслью «нет, больше не могу это читать, это знать, это чувствовать» я швыряла книгу в дальний угол. Но всегда возвращалась спустя несколько дней. 700-страничный роман о четверке друзей (переводчики в послесловии сравнили их с мушкетерами Дюма). Они познакомились в колледже, каждый сделал блестящую карьеру. Джуд стал корпортативным юристом, Виллем – актером, Малькольм – архитектором, Джей-Би – художником. И все же главный герой в романе  – это Джуд. Он «человек с прошлым», в детстве перенесший жесточайшее насилие, его плоть и разум пожирают гиены воспоминаний, от них не найти спасения. Ведь прошлое нельзя исправить, невозможно забыть, а жизнь такая маленькая, короткая, если по-русски.

Янагихара не дает почти никаких указателей – о месте действия, времени, реальных событиях, даже внешность не описывает. Ничто не препятствует воображению дорисовать, представить, ужаснуться, полюбить героев и еще долго после дочитанной последней страницы переживать их парадоксальную историю о виноватой жертве, любви без секса, дружбе без условий, семьи без кровного родства.

«Маленькая жизнь» – второй роман 42-летней Ханьи Янагихары. В отличие от первого, оставшимся почти незамеченным, он стал мегауспешным, вызывающим бурю эмоций у читателей и  критиков, что, возможно, говорит нам о писателе с большим будущим.

 

 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.