Inside Pussy Riot с Надеждой Толоконниковой

Inside Pussy Riot с Надеждой Толоконниковой

16 ноября в Saatchi Gallery стартовал уникальный иммерсивный проект Inside Pussy Riot. Создатели — театральная труппа Les Enfantes Terribles, которая уже прославилась в Лондоне интерактивным театральным проектом «Приключения Алисы в подземелье».

На этот раз «ужасные дети» (так переводится название труппы) решили дать зрителю возможность побывать на месте участников скандальной российской панк-арт-группы. И, конечно, «Англия» не могла упустить шанс поговорить о выставке с участницей Pussy Riot Надеждой Толоконниковой.

Однако с самого начала все пошло не так, как было запланировано: сначала понадобилось отыскать Надежду в коридорах галереи, где завершались последние приготовления к шоу. Затем, перекрикивая стук молотков и жужжание циркулярных пил, пресс-секретарь театра сообщила, что Наде надо выезжать на следующую встречу, поэтому интервью придется брать в дороге.

Вот девочка из Норильска идет по Лондону, где открывается выставка о не самой приятной части ее биографии. Что ты чувствуешь по этому поводу?

— Это слишком философский разговор. Мне гораздо легче написать ответ, чем говорить, потому что именно сейчас я хочу куда-нибудь залезть и спрятаться.

— Тогда так: кем ты себя ощущаешь?

(уверенно и без заминки) Художником.

Pussy Riot одними людьми воспринимаются как художники, другими, в России, — как хулиганы, третьими – как политические активисты. Photo by Jonas Akerlund

А что повлияло на тебя как художника?

— Группа «Война» в первую очередь. Разговоры, украденные каталоги с выставок, жизнь в подвале Олега Кулика, учеба на философском факультете, попытки сделать так, чтобы можно было защитить курсовую работу художественной акцией. С акцией не получилось, но я писала работу о политической философии акционизма на втором курсе, а потом — диплом-то я не защищала, потому что уже была в тюрьме — на четвертом посвятила курсовую квир-исследованиям. Ночью месила «коктейли Молотова»: мы просто хотели понять, как это работает. Кидали их в заброшенные гаражи. Но у меня не было никогда задачи разрушать чужую собственность, в этом я разошлась с Сокол и Козленком.

В пресс-релизе было сказано, что для британцев иное понимание свободы, нежели данности человеку от природы, стало открытием. Как создатели выставки понимают опыт, который лег в ее основу?

— Как активистскую историю. Восприятие, конечно, очень отличается. Pussy Riot одними людьми воспринимаются как художники, другими, в России, — как хулиганы, третьими – как политические активисты. Здесь девушки, которые пришли играть в этот театр, восприняли это как очень личную историю, как личный политический акт. У них у всех свои мотивы, но есть и общий круг волнующих их проблем: изменение климата, равноправие, этническое разнообразие, мультикультурализм, антикапитализм.

Inside Pussy Riot, Saatchi Gallery/Photo – Kenny Mathieson, Design – Zoe Koperski

— Есть ли у тебя ощущение, что история стала чем-то большим, чем была?

— Да, конечно. Начнем с того, что выставку могли бы сделать и без меня, на основе книги Маши Гессен, например. Просто я решила помочь, дать какие-то материалы, фотографии прислать. В результате мы только что проходили через выставку с одним из «гринписовцев», которые устроили акцию протеста в Арктике и их задержали за «пиратство» в России. Его очень поразило, насколько похожи комнаты, свет этих безумных ламп, которые бесконечно горят и зудят, и эта еда, и унитаз — первое, что тебя встречает в тюремной камере. Но это уже не обо мне. Для тех, кто участвует со стороны театра, – это инструмент для прокачки политического сознания. Уже не персональная история, а инструмент.

На всех зрителей будут надевать балаклавы?

— Да, насильно будем надевать. Вы заходите и в обязательном порядке надеваете балаклаву: каждый может быть и будет Pussy Riot. Потом вы будете танцевать в храме, потом вас арестуют… Я давила на то, чтобы было жестче, не как сейчас. Надо, чтобы прямо орали в лицо, — как это происходит в реальности. Потому что если вы хотите заинтересовать кого-то тюремной системой, вы должны показать ее такой, какая она есть. Но для британцев это будет чересчур.

Inside Pussy Riot, Saatchi Gallery/Photo – Kenny Mathieson, Design – Zoe Koperski

Боятся, что кто-нибудь подаст в суд?

— Возможно. Но это искусство, а искусство требует жертв. Я сначала даже хотела запереть людей на 24 часа… Когда я только освободилась, я хотела сделать выставку в каком-нибудь белом кубе – гламурном выставочном помещении, куда люди заходят, и вдруг дверь закрыта. И не надо ничего восстанавливать: они сами восстановят все в своем воображении, когда сутки будут вынуждены сидеть без телефонов. Сутки — это немало, когда у тебя планы, дома ждет семья, а ты просто не можешь выйти. (смеется) Правда, проблема в том, что в какой-то момент люди перестали бы приходить на эту выставку.

Ты продолжаешь работать над «Медиазоной» (интернет-СМИ, основанное в сентябре 2014 года участницами группы Pussy Riot Надеждой Толоконниковой и Мaрией Алехиной)?

— Да, проект развивается очень хорошо: больше миллиона читателей в день, мы расширяем количество тем и теперь пишем не только о тюрьмах и полицейских участках, но и о политических процессах и протестах, которые происходили в России в последний год.

Inside Pussy Riot, Saatchi Gallery/Photo – Kenny Mathieson, Design – Zoe Koperski

А когда ты последний раз была в России? Когда тебя выпустили в 2013-м, ты говорила, что Россия очень изменилась за два года. А как она изменилась с тех пор?

— Очень сильная поляризация мнений даже по сравнению с 2013 годом. Раньше люди не были готовы бить и убивать друг друга за политические взгляды, за Крым и Донбасс. Еще и поэтому я думаю, что Pussy Riot в старом формате уже не очень уместны. «Медиазона» больше подходит к нынешней России. При этом мне кажется, есть возрастание антикоррупционных настроений, которые периодически выливаются в крупные акции протеста в разных городах. Причем Навального обвиняют, что он агитирует школьников… Но они агитируются сами, и я прекрасно их понимаю: они родились во время Путина, поцеловались в первый раз при Путине, и теперь спрашивают, когда же этому придет конец.

“Это искусство, а искусство требует жертв. Я сначала даже хотела запереть людей на 24 часа…” Photo by Kenny Mathieson

Ты бы выдвинула свою кандидатуру в президенты?

— Нет, конечно, ни в коем случае. Я существо интровертное и нервно реагирую даже на открытие больших выставок. Этот психотип совершенно не подходит для работы президентом, который постоянно должен быть в центре внимания. Мне гораздо больше нравится починять примус где-нибудь под столом, читать, сочинять что-то в маленьком кругу друзей.

Беседовала Вера Щербина

Верхнее фото: Kenny Mathieson

Выставка открыта в Saatchi Gallery до 24 декабря

Билеты: от £21,50

Продюсер проекта: Александрина Маркво (компания BIRD&CARROT)

 

 

 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.