Лондон на «Игле»: встреча с создателем культового советского фильма Рашидом Нугумановым:

Лондон на «Игле»: встреча с создателем культового советского фильма Рашидом Нугумановым:

Режиссер культовой «Иглы» Рашид Нугуманов, как оказалось, прекрасно говорит по-английски без переводчика. В свои 64 года он выглядит лет на десять моложе. В Лондоне режиссер оказался по приглашению директора фонда «Киноклассика» Джастин Уоддалл (почему актриса решила показывать в Англии советские фильмы, читайте на сайте газеты в интервью «Мочалкин блюз» на Oxoford Circus). В зале кинотеатра Regent Street Cinema на соседних креслах оказались и те, для кого русский – родной, и те, кому пришлось знакомиться с историей Моро и Дины при помощи субтитров. Одни ностальгировали, другие открывали для себя кинематограф советской «Новой волны».

 

Рашид Мусаевич, «Иглу» в Лондоне показывали уже не раз – почему только организаторам «Киноклассики» удалось добиться вашего приезда в британскую столицу?

– Раньше на собственные показы мне мешали приехать обстоятельства. Я познакомился с Джастин Уоддалл в 2015 году на международном кинофестивале «Евразия», где она была членом Большого жюри. И когда фонд «Киноклассика» включил «Иглу» в программу Youth on the March, посвященную молодежным фильмам эпохи перестройки, я с радостью принял приглашение приехать и представить фильм. Я люблю Лондон и бывал здесь не раз – всегда с удовольствием возвращаюсь.

 

В СССР «Игла» произвела фурор, и чтобы попасть на показ, люди осаждали двери кинотеатров, лезли в залы через вентиляцию. Как восприняли картину за рубежом?

– После мировой премьеры на Берлинском кинофестивале в 1989 году я объездил с фильмом весь мир, и всюду встреча была теплой. На Московском фестивале впервые зазвучал термин «Казахская новая волна», а на фестивале Sundance он закрепился в мировой печати, где меня окрестили его родоначальником. «Совэкспортфильм» продал права показа «Иглы» в пару десятков стран. Одна японская поклонница призналась, что видела «Иглу» 20 раз, а другой молодой американец из Нью-Йорка сообщил мне о 35 просмотрах.

– Можно ли сказать, что зарубежный зритель, не зная реалий жизни в угасающем СССР, видел в картине то, что недоступно соотечественникам?

– Директор фестивалей в Роттердаме и Локарно и отборщик фильмов для фестиваля в Венеции Марко Мюллер сказал: «Мы увидели в “Игле” таких же людей, как и мы сами, понятных и близких». Я стремился заложить в фильм много разных кодов, сделать его «мультикультурным», сохранив сюжет максимально простым и понятным. Видимо, благодаря этому зрители разных культур находили в фильме что-то свое.

Советские критики часто писали, что «Игла» – это едва ли не единственный фильм, который говорил о проблемах наркомании. Но фильм все -таки о свободе выбора. Какую вы ставили перед собой сверхзадачу, снимая картину?

 

– Верно, «Игла» говорит о проблемах зависимости и независимости в целом, а наркотики лишь повод для сюжета. Главные герои, Дина и Моро, как раз представляют собой эти две линии поведения, столкновение которых создает большие проблемы в жизни вообще: частной, общественной, политической. Независимо от страны, культуры, предмета зависимости поднимаются вопросы свободы или несвободы выбора. Недаром многие в то время связывали фильм с художественным олицетворением перестройки, с наступлением новых времен, когда будущее было еще совсем неясным и смутным.

За три десятилетия ваше собственное восприятие «Иглы» как-то изменилось?

– Я каждый раз нахожу в нем что-то новое. Это хороший показатель! Значит нам удалось построить мир, живущий по своим законам, а не подчиняющийся исключительно прихотям его создателей.

 

«Культовыми» становятся единицы кинокартин – как вы попали в десятку?

– Дело в волшебстве запечатленного времени. Для себя я отношу такие фильмы к «магическому реализму» – независимо от их жанра, натуралистичности, фантастичности или метафоричности. Этому невозможно научить, и никто не знает, как это создается – необходимо счастливое стечение обстоятельств и личностей.

 

Виктор Цой трагически погиб в 1990 году, но его имя и творчество не исчезает из культурного пространства.  Почему он до сих пор интересен в том числе и молодежи?

– Наиболее часто звучащее слово в ответах самой молодежи – честность и бескомпромиссность. Это, наверное, главный фактор, помимо таланта и точного попадания Виктора в вибрации времени. Помимо этого, в Цое, в его образе, музыке, голосе есть некая энергетическая харизма, которая делает его «своим» на огромном постсоветском пространстве.

 

 

В 2010 году вы сняли ленту «Игла Remix», которая по стилистике чем-то напоминает «Город греха». Виктор в ней – рисованный персонаж. Что такое ремикс и чем он отличается от ремейка?

– В фильме появились новые линии и короткие эпизодические роли, мы смешали несколько жанров – рисованного фильма, документальных съемок, использовали тех же актеров. А Виктора я не смог заменить актером, притворяющимся Виктором. Это было бы предательством самого метода нашей совместной работы. Он ведь не был для меня актером. Он был близким другом и сотворцом.

 

Время – циклично, и сегодня опять просыпается интерес к тому, что было на пике лет 20-25 назад. Когда вы снимали «Иглу», необратимый процесс перемен был только запущен – на вырвавшихся на свободу все еще могли спустить цепных псов, но первые смельчаки за забор уже перепрыгнули. Вам не кажется, что внутренняя безоглядная свобода «Иглы» может как-то придать внутренней решимости тем, кто «ждет перемен» сегодня?

– Хотелось бы надеяться, что «Игла» все еще может кому-то помочь и придать сил – например, я в те годы получил несколько писем от наркоманов, которым фильм помог избавиться от зависимости – и это только прямой пример. И все же намного важнее для нового поколения совершить свои собственные прорывы в «магический реализм», подарить миру собственные откровения и открытия, свое чудо. Верю, что это случится.

 

Если бы сегодня в ремейке «Иглы» сыграл голливудский актер, кто бы это был? Вы бы доверили снять ремейк другому режиссеру? 

– Киану Ривз – лучшая кандидатура. Я бы сам снимать не стал, но помог бы со сценарием и креативным продуцированием. Доверился бы только тому режиссеру, с которым нашел бы общий язык и глубокое внутреннее взаимопонимание. Он должен обладать умением работать многоуровнево, и при этом просто и органично, с различными культурными кодами. И, конечно, понимать принципы «магического реализма». Именно в таких условиях должен создаваться возможный ремейк.

Подготовила Елена Лео

Фото: Таня Найден

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.