SLOVO. День третий. Память города

SLOVO. День третий. Память города

Те, кто следит за Сергеем Пархоменко в «Фейсбуке», знают его как ярого оппозиционера, который много говорит и пишет о политике. Однако в книжном магазине Waterstones Пархоменко говорил не о будущем путинской России, а о жертвах политических репрессий в годы советской власти и проекте «Последний адрес», идея которого появилась из европейской инициативы «Камни преткновения» художника Гюнтера Демнинга. Как объяснил Сергей Пархоменко, по всей Европе можно найти 45 тысяч камней с именами, датами рождения и смерти жертв нацистского режима. Камни встроены в мостовые около домов, где раньше жили эти люди.

У нас есть свой Холокост

Сергею Пархоменко эта идея очень понравилась и он задумался, как ее можно перенести в российские реалии, учитывая, что у советских людей был свой собственный Холокост, о котором нельзя забывать. Просто скопировать идею и начать устанавливать такие камни в России было невозможно: и мостовых столько нет, и дороги восемь месяцев в году покрыты снегом – никто эти булыжники и не увидит.

Со своей идеей Сергей Пархоменко отправился в организацию «Мемориал», где его встретили со словами «Мы вас давно ждали». Интересно, что Пархоменко потом еще не раз встречали ровно такими же словами: многие знакомые журналиста чувствовали, что в стране необходимо создать некий памятник, который напомнит современным жителям России о жертвах советских политических репрессий, в том числе и Большого террора.

Табличка

Табличка

Мемориальные знаки для простых людей

Главную идею «Последнего адреса» можно уместить в одну фразу «Одно имя, одна жизнь, один знак». На домах, которые стали последним адресом жертв репрессий, решили устанавливать таблички в память о каждом погибшем – одна табличка на одного человека. Задача этой инициативы – увековечить память жертв и напомнить людям, что в тех репрессиях погибали самые обычные люди, а не только партийные «знаменитости».
Сергей Пархоменко объяснил этот подход на своем личном примере. Когда он только начинал заниматься этим проектом, первым делом он проверил список погибших, которые жили в его доме. Как оказалось, в этом доме проживали сразу четыре человека, погибших во время Большого террора. Одним из них был Корнилий Елизарович Долинский – обычный кондуктор трамвая, которого обвинили в контрреволюционной агитации. Пархоменко считает, что Долинский, скорее всего, просто неудачно пошутил в трамвае про советскую власть, но его слова услышали не те люди. 13 августа Корнилия Елизаровича арестовали, 2 сентября приговорили к высшей мере наказания, а 3 сентября – расстреляли.

«Сколько же людей перебили»

Сергей Пархоменко рассказал и о мастере, который делал все эти таблички по дизайну Александра Бродского и постепенно зверел, осознавая количество людей, погибших в советских репрессиях. В какой-то момент мастер не выдержал и сказал: «Сколько же народу перебили, сволочи!»

Это и есть главная цель проекта: показать людям количество жертв тех репрессий, привлечь внимание к этим жутким историям. Люди, проходящие мимо домов с табличками, будут задавать себе вопросы: «Что это за таблички? Как много репрессированных жило в моем доме? А может, в этом доме жили другие жертвы репрессий?» Уже сейчас этот проект перекинулся на другие города России, а латвийские политики в газете Latvijas Avīze задаются вопросом: Почему в нашей стране нет таких табличек?

Не портите нам настроение

Пархоменко отметил, что даже люди у власти не критикуют этот проект, и когда активисты «Последнего адреса» начали прикручивать к домам первые мемориальные знаки, власти города в это никак не вмешивались и в автозаки полиция активистов не сажала.

Жильцы домов также очень хорошо относятся к этой инициативе и разрешают вешать таблички. Исключением из этого правила стал разве что «писательский дом» в Лаврушинском переулке, жильцы которого нашли много причин отказаться от табличек. Кто-то возмущался выбору имен, отмечая, то в их доме и «более именитые писатели жили». Другие жильцы считали, что таким табличкам место на кладбище, а еще кто-то говорил, что они не хотят, чтобы эти таблички портили им настроение.

Пархоменко

Что делать с теми, кто сажал?

Еще до того, как первая табличка «Последнего адреса» была установлена, активисты проекта столкнулись с непростым моральным вопросом: что делать с теми, кто сначала участвовал в организации репрессий, а потом от них же и погиб? Сергей Пархоменко вспомнил слова журналиста Григория Ревзина, заявившего, что европейцам повезло – жертвы Холокоста чаще всего не являются организаторами Холокоста. Пархоменко согласился с тем, что в России ситуация немного иная, и отметил, что «организаторы репрессий стали первыми, кого эти репрессии и сожрали».

Но активисты «Последнего адреса» не стали вмешиваться в выбор имен для мемориальных знаков: каждый заявитель сам выбирает имя человека, для которого он заказывает этот знак. Если табличка будет заказана для человека,  участвовавшего в организации и проведении репрессий, то это только напомнит современным жителям России о том, какая судьба ждала этих людей и, может быть, послужит образовательным целым и заставит задуматься о последствиях своих действий.

Фото Евгении Басыровой

Участники

Участники

Участники

Участники

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.