«Будучи человеком русской культуры, не сочувствовать гонимому – нельзя»

«Будучи человеком русской культуры, не сочувствовать гонимому – нельзя»

14 и 15 декабря в Лондоне выступит писатель, жур­налист, телеведущий Алек­сандр Архангельский. В рам­ках лектория «Прямая речь. Лондон» он расскажет про «наше все» – Александ­ра Сер­геевича Пушкина, а уже на следующий день предста­вит свою новую кни­гу в клу­бе «Открытая Россия» (информация о встречах – тут).

Накануне приезда «Анг­лия» расспросила Архан­гель­ского о русской класси­ке, эзоповом языке и Лон­доне как «месте для дискуссий».

– В анонсе вашей лондонской лекции вы говорите: «…в 60-70-е годы все все про Пуш­ки­на понимали, и можно было уходить в бесконечные дета­ли. А сейчас надо рассказы­вать заново, уже в другой си­туации, в другом контексте, для другого поколения, в других образах». Как именно, на ваш взгляд, нужно говорить о Пушкине с этим новым по­ко­лением? И требует ли се­год­ня переосмысления вся русская классика?

– Если классика умерла и отп­равилась жить в музей, то ее можно переосмыслять, можно не переосмыслять, ни­чего не поможет. А вот если она продолжает жить и ме­няться, то с ней нужно все время заново выстраивать от­ношения – как с живым человеком. Ну, скажем, со старым знакомым отношения одни, с незнакомкой другие. Сегодня классика стала именно незнакомкой. Хотя у большинства читателей иллюзия, будто они ее прекрасно знают – «мы с вами где-то встречались?»

Выросло первое поколение, для которого чтение даже оче­видных текстов – двойной труд, потому что помимо ушед­ших реалий многие слова и выражения приобрели но­вый смысл или ушли из язы­ка. Ну, часто приводимый пример: «Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая; Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке». Дети рисуют пушистых браздов, по которым сбрасывает бомбы некая кибитка, похожая на летающую тарелку. Что такое облучок, кушак и ямщик – вообще не понятно. Так вот для начала неплохо познакомить молодого читателя с классикой – «Алиса, это бараний бок. Бараний бок, это Алиса». Очень приятно.

Поэтому и вглубь идти нуж­но какими-то другими путями. Для одних – через проекты вроде «Лев Толстой: Живая классика», для других – через лекции на «Арза­масе», для третьих через мультимедий­ные оживающие коммента­рии… Во всяком случае, де­лать вид, что ничего не изменилось, невозможно. Если мы не предложим новую до­рогу в знание, ее предложат другие. Как, например, на мультимедийной выставке в Манеже, посвященной 300-летию Дома Романовых, где вся русская история (в очень яркой, современной форме) предстает как борьба с заговором иност­ранных наемников, а те же декабристы, даже патриотичнейший Федор Глинка, оказываются наймитами Запада.

– Не так давно я слушала лекцию о «Евгении Онегине» на сайте проекта «Арзамас», где Константин Поливанов на примере дуэли Онегина и Лен­ского доказывает, что на­ше непонимание контекста того времени, в котором жил поэт, мешает нам правильно интерпретировать его тексты. Насколько вы считаете это важным? Или же мы должны попытаться «приложить» пуш­кинские стихи к сегодняшнему дню?

– А зачем противопоставлять? Если мы не будем «впрыскивать» знание о прошлом, пусть небольшими инъекция­ми, по­тихоньку – то просто не поймем, о чем они там, эти классики, думали. И начнем сочинять за них. А они, честное слово, и сами сочиняли неплохо. Точно, что не хуже нашего. И Константин Поли­ванов, и многие другие фило­логи, имею­щие дар популяризаторства, эти мосты между нами и прошлым наводят.

Но верно и обратное: если все, написанное ими, нас не задевает, не касается, то мы и читать их не станем. Так что подключать к современности надо. Не лобово, не прими­тивно – типа Пушкин писал, бу­дем следовать заветам Пуш­кина, вот ответы на все сегодняшние вопросы. А так, как делали это, к примеру, люди поколения Ходосевича, аукаясь веселым именем Пуш­кин, или как Блок, который в одном из последних стихотворений обращался к нему: «Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе…» Точней, нет, не так. Не как они. Их опыт уже не пов­торить. А как можем только мы – со своим историческим опытом, со своими радостями и драмами.

– Имя Александра Сергеевича Пушкина еще со школьных дней ассоциируется у нас, в том числе, с декабристским движением. Ваша лекция в Лондоне пройдет 14 декабря – в день, когда исполняется 190 лет с момента восстания на Сенатской площади. Эта дата выбрана не случайно? Можете ли вы провести ка­кие-то параллели между се­годняшней российской оппозицией и декабристским движением? Нужно ли нам обратиться к истории того перио­да, чтобы извлечь из него оп­ределенные уроки?

– Конечно, случайность! И да­та, при пересчете со старого стиля, выпадает на 26 декабря (14+12). И любое сравнение в истории хромает. Но общее, как ни странно, есть. Алек­сандр Первый упустил возможность выстроить мосты между новым поколением дворян и существующей элитой, запутал ситуацию с престоло­наследием, довел дело до вы­плеска политической энергии. Все мы читали Вебера, пом­ним, что будущие партии за­рождаются как аристокра­ти­ческие кружки, потом стано­вятся политическими клуба­ми и, наконец, политиче­ским инс­титутом. У нас про­цесс за­топ­тали в зародыше, на стадии аристократических кружков. В результате, мимо всех ста­дий, получили первую рус­скую партию в виде На­род­ной воли. И беспомощность пар­тийных институтов перед ре­волюцией. И в этот раз на­ча­лось сгущение меньшинст­ва, молодого городского со­об­щест­ва. И опять им не дали стать хотя бы клубами, прошлись катком…

И еще общее, как раз связанное с литературной классикой. Будучи человеком русской культуры, можно придерживаться каких угодно личных взглядов, но не сочувствовать гонимому и не считать милость державной нормой – нельзя. Все остальное не духовные скрепы, а духовные скрепки, разогнул и выбросил.

– Кроме лекции о Пушкине, лондонцев ждет ваше выс­тупление в клубе «Открытая Россия», где вы представите свое новое произведение – сказку «Правило муравчика». Почему вы решили обратиться к этому жанру?

– Да кто ж его знает, почему… Придумалось, и все тут. Ин­тересно было посмотреть, что происходит с котами, в жизнь которых – сначала через лю­дей, а потом и в отсутствии людей, вторгается политика. Вот я и посмотрел. А когда я уже написал, стало интересно изучить, а как оно было в рус­ской литературе, что со сказ­ками происходило… Ре­зультат превзошел ожидания. Тут и эзопов язык, и почти лобовые ходы, и, наоборот, попытка задним числом замазать политические контексты, которыми пропитывались сказки, особен­но у Чуков­ско­го… «Стыд и срам», перекоче­вавший из статьи Троц­ко­го против Чу­ковского, в «Мойдо­дыр»… Фан­тастически было интересно все это перечитывать.

– Возникает ли сегодня снова, как и в советские времена, необходимость использовать эзопов язык?

– Да нет, пока не сказал бы. Хотя в региональных библиотеках уже начали прятать книги, которые «не того чтобы этого». Но все же литература остается самой вольной сферой культуры, потому что от вложений зависит в наименьшей степени. Я сказал бы по-другому. Пришло время иг­рать с эзоповым языком. Не потому что это дает возможность уйти от цензуры: сейчас еще не нужно, а когда станет нужно, эзопов язык не поможет. А просто потому что это интересно. По прямой лететь на лыжах не так интересно, как слаломом.

– Сегодня Лондон (в отличие от парламента) становится «местом для дискуссий». Каж­дый месяц сюда приезжают вы­дающиеся писатели, исто­рики, журналисты, чтобы по­говорить не только о кни­гах, но и политической и об­щест­венной ситуации в Рос­сии. На ваш взгляд, внутри России се­годня нет возмож­ности вес­ти такого рода об­щественный дискурс? Почему его нужно «вывозить» за пределы страны?

– И в России такой разговор возможен и идет, и есть множество площадок – вообще пришло время «поговорить», мне кажется. Людям это нуж­но. Но что касается Лондона, то вывезли аудиторию. А уж авторы потянулись вслед за ней.

Беседовала Юлия Варшавская, фото Марии Андреевой

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.