tickets
tickets

Дина Корзун: «Я именно сейчас, в 45 лет, переживаю первый успех»

Дина Корзун: «Я именно сейчас, в 45 лет, переживаю первый успех»

23-28 мая в лондонском театре Jermyn Street состоится серия показов моноспектакля по Оскару Уайльду – «Звездный мальчик», созданного режиссером Макси­мом Диденко, музыкантом Шолпан Шарбаковой, в главной роли – Дина Корзун.
Лидия Шафранова побывала на репетиции спектакля и поговорила с Диной и Шолпан об Оскаре Уайльде, философии буддизма, одиночестве и эмпатии.

– Давайте условно обозначим нижнюю и верхнюю границы нашего разговора и позволим беседе свободно литься внутри этих границ. Начнем с первого взлета, а завершим «Звездным мальчиком» – но­вой покоренной вершиной. Что бы вы могли назвать для себя своим первым творческим взлетом?

Д.К.: Мне кажется, что я именно сейчас, в 45 лет, переживаю первый успех. Я чувствую, как меня переполняет вдохновение! Мне кажется, я только сейчас поняла, что очень важно отпустить все страхи и концепции, навязанные другими людьми.

Раньше я думала, что очень важно быть удобным людям, понятным. Я думала, что очень неверно быть странным, быть самим собой, говорить то, что ты думаешь, по­тому что иногда та группа людей, с которыми ты общаешься или которые тебя принимают за своего, мо­гут резко повернуться и ска­зать: «Ты что это?! Ты не та­кая, какой мы хотим тебя ви­деть! Ты не такая, какой мы привыкли тебя воспринимать! Ты же часть нас!» И только теперь я поняла, что очень важно быть, может быть, не­любимой, но за то, кто я есть на самом де­ле, чем быть любимой за то, кем я не являюсь.

И это смелость, отвага! Я по­ня­ла, что одиночество – это не страшно, это правильное ощущение, потому что через него приходит самая настоящая, истинная близость с каждым живым существом, и только через это приходит настоящая любовь к самому себе. Только любя себя, я понимаю, что мо­гу любить других людей, потому что я по-настоящему могу принимать их такими, какие они есть, потому что я и себе позволяю быть такой, какая я есть. Я не буду молчать из страха, что меня обидят или не примут, я буду говорить то, что я думаю, но с позиции любви.

– А с чем связаны эти перемены?

Д.К.: Наверное, ничего случайно не бывает, может быть, это как-то связано с планом моей души. Я часто оперирую по­нятиями «душа», «дух», пото­му что я артистка, а нас учи­ли по системе Станиславского, в которой говорилось, что са­мое главное – это жизнь че­ло­веческого духа! Мне всегда это нравилось, я всегда инте­ре­совалась жизнью челове­ческого духа и через себя пы­­талась понять мир. Это был сложный процесс, мир все равно навязывал мне свои кон­цепции. Но меня всегда волновали вопросы: а где же тогда любовь? Как же тогда делать то, что велит тебе твое сердце, но никому не приказывать, как жить? Как вдохновлять своим примером?

– Внутри музыкально-пластического каркаса спектакля «Звездный мальчик» – текст. Не просто текст, а большая литература. Оскар Уайльд. Не секрет, что у каждого человека своим, каким-то особенным образом выстраиваются отношения с разными авторами и разными произведениями. Это не просто «мое – не мое» или «нравится – не нравится» – это самый настоящий роман, который может длиться веч­но, а может за­вер­шиться быстро. Я знаю, что Оскар Уайльд в вашей жизни не случаен. Расскажите о ва­ших взаимоотношениях с ним.

Д.К.: Я ему невероятно сост­радаю, я чувствую его душу, которая прошла невероятную и тяжелую историю. Я ему сочувствую и уважаю. Он учит меня истинному сост­раданию и любви, потому что такого человека очень легко осудить, но я как ху­дожник стараюсь смотреть в суть и понимаю, что в тюрьме, испы­тав унижения и отчаянье, по­теряв все, ему пришлось полностью измениться, и только благодаря этому он смог написать такие сказки! Мне очень импонируют люди, которые проходят большие испытания и все равно остаются людьми.

Фото Стаса Левшина

Фото Стаса Левшина

– Основные темы рассказа Уайльда и вашего по нему спектакля – «Звездный мальчик» – сострадание, способность никого не осуждать, чудотворная сила любви. Не знаю, почему, но первая мысль, которая приходит на ум – это очень по-буддийски. Хочется задать вам личный вопрос о вашем отношении к буддийской философии.

Д.К.: Я из семьи атеистов, которые верили в человека, в жизнь, были убеждены, что смысл человеческой жизни – максимально себя выразить, то есть материально доказать свою успешность. Но при этом каким-то странным образом меня всегда тянуло во все эзотерическое, это было мое истинное, глубинное любопытство. Я зачитывалась книгами и статьями, и все постепенно складывалось как маленькие кусочки пазла. Началось все, конечно, с христианства. Мне было около 18 лет, когда я училась на театральных курсах, и одна женщина, театровед, спросила нас: «Что вы знаете о Библии?» Никто не знал ничего! Я начала изучать эту глубокую тему, пыталась объяснить себе, кто же такой Бог. Для меня это – непости­жи­мая сила гармонии и ба­ланса, благодаря которой все устроено от микро- до макрокосмоса, все работает, все взаимосвязанно, и к чему я ис­пытываю глубокую благо­дар­ность и восхищение. У все­го есть причина и следствие. Нужно просто очень хорошо это понять, и тогда твоя жизнь начнет меняться к лучшему.

Мне нравился предмет в на­шем театральном вузе, который назывался «Философия и религиоведение». Нам давали очень поверхностное понятие, но достаточно интересное, что­бы мы сами могли читать, ис­кать и находить информацию, которая нам интересна. Да и вообще, мне кажется, любому художнику, артисту, музыкан­ту важен разговор в творчест­ве с чем-то большим, чем просто наше человеческое эго. С ними можно спорить, можно соглашаться, можно провоцировать на диалог, и только именно под этим углом рожда­ется нечто такое, что привле­кает больше внимания и инте­рес людей. Большинст­во из нас так или иначе этим всем интересуются, к этой те­ме нет равнодушных: кто-то будет яро негодовать и отрицать, и это означает, что он очень много об этом думал, пытался это для себя как-то сформулировать, что он горячо и страстно к этому относится, и это прекрасно, ведь у каждого свой путь, своя скорость развития.

С буддизмом мы познакомились в 2000 году, мы снимали кино, и там была удивительная девушка, Лена Леонтьева, которая существовала в таком спокойствии, в таком осознан­ном присутствии даже в са­мых сложных ситуациях, что я ею восхищалась! Она рассказывала нам об этой удивительной философии, как самому себе помочь, избавиться от страданий, принять жизнь та­кой, какая она есть. Это путь к мудрости, которая скрыта у нас в сердце. Но и в христианстве существует огромный накопленный веками опыт людей, которые молитвой ус­миряли свои чувства и желания и тоже достигали подобных результатов. Но буддизм мне ближе, потому что он го­ворит о том, что душа вечна и приходит сюда за опытом, это во мне открывает больше смирения и уважения к другим людям. У каждого человека свое задание, миссия, и каждому дан свой путь, который он может пройти, и поэтому нет ничего страшного, если в следующем воплощении он доделает уроки, кото­рые не успел в этом. Все муд­рецы понимают, что нужно с большим вниманием, большим состраданием относиться к каждому человеку. Вот и наш спектакль об этом! Мы пытаемся никого из наших героев не осуждать.

– Можно ли сказать, что спектакль «Звездный мальчик» – о справедливости?

Д.К.: Конечно, в видимом материальном мире есть страдания, есть боль, есть неравенство, есть невежество, есть много жестокости, нелюбви, некрасивого, но я не называю его несправедливым. Я верю в творца, верю, что все задума­но прекрасным, а мы – сот­вор­цы, у нас всегда есть вы­бор. И наши предки давным-давно, имея шанс свободно выбирать, выбирали то, что повлекло как следствие изменение мира в такую форму холодности и негармоничности, как сейчас. А теперь мы своими мыслями, словами и делами ответственны за то, что будет через 500 лет! И я вижу в этом гармонию и справедливость. То, что мы заложим сейчас, прорастет в будущем.

– То есть для вас нет конф­ликта между жестокой жизнью и любовью, которую хо­чешь испытывать ко всему живому вокруг?

Д.К.: Нет, потому что у меня есть сострадание и вера, которые помогают мне все это при­нимать. Конфликта сейчас нет, а вот в детстве был, по­то­му что я с самого детства всегда и во всем хотела дойти до самой сути, и мне было не­понятно, отчего такое нера­венство, не­справедливость, почему есть боль и смерть. А сейчас мне кажется, что я при­ложила достаточно уси­лий, чтобы вый­ти хотя бы на первую ступеньку любви и понимания ко всему.

– В одном из интервью Мак­сим Диденко сказал о вашей работе так: «Дина – она как река, а я человек, который строит какие-то пороги, дам­бы, выкапывает новые русла, а Дина все эти русла заполняет собой, потоком своей актерской энергии». А как бы вы описали вашу работу с Максимом?

Д.К.: Максим действительно был как инженер, он придумал, что река будет красиво смотреться, если ее сначала пустить в сады, а потом она будет литься со стен водопа­дами, а здесь ее лучше пус­тить тихо журчать. В этом смысле моя коллега Шолпан Шарбакова была инструментом, которым он пользовался при создании всего этого пейзажа. Играя на пианино, она создавала всю эту атмосферу, в которую я своим голосом и словом Оскара Уайльда включалась, и втроем все вместе мы создавали это наше послание. Каждый день я начитываю текст, чтобы он лучше вошел в меня, пытаюсь дойти в самые микроскопические атомы слова, и понимаю, как Максим был прав, благодаря ему я теперь понимаю, как надо это играть. Это действительно бурлящая река, Ниагарский водопад, который слышно издалека, и за которым можно завороженно наблюдать часами – это энергия! Максим мне говорил: «Не прерывай дыхания! Пусть одно течет из другого!» Это должна быть одна гипнотизирующая, завораживающая история. Максим нам был ва­жен не только как режиссер, но и как личность, ему удалось почувствовать, что я предлагаю, о чем я хочу гово­рить, о чем мы с Шолпан до­говорились этот спектакль делать. И он нам максимально помог самыми простыми вы­разительными средствами. Для режиссера непросто сделать спектакль, где его руку почти не видно, иметь такую смелость и щедрость поддер­жать актера, помочь выст­роить ему внутреннюю партитуру, но при этом не наставить разных необычных элементов, режиссерских украшений. Так что я ему бесконечно благодарна! Максим очень чуткий человек, очень глубокий и очень талантливый.

Шолпан Шарбакова: Максим очень настоящий, от него всегда идет свет. Даже когда он просто сидит, что-то там себе придумывает, читает, от него все равно всегда идет свет и спокойствие.

Дина Корзун и Шолпан Шарбакова. Фото Луи Франка

Дина Корзун и Шолпан Шарбакова. Фото Луи Франка

– Во время спектакля на сце­не существуют 27 персонажей, а на самом деле – всего два человека: Дина Корзун и Шолпан Шарбакова. Вы сосуществуете вместе настолько органично, настолько слажен ваш дуэт, что тут можно го­ворить не только об артистическом тандеме, но и об особом человеческом вчувствовании друг в друга, высочайшем уровне эмпатии. Как вам удалось так сонастроиться друг на друга?

Д.К.: Шолпан очень терпеливый, великодушный, талантливый человек, который при этом не вступает в соревнования. Мно­гие часто удивляются, как творческие люди могут дружить между собой, ведь это просто невозможно, потому что всегда есть соревновательный момент. Я вот никому не завидую, за всех радуюсь, со всеми дружу, потому что знаю, все, что мое, от меня никогда не уйдет. И Шолпан – человек творческий, она художница, музыкант и при этом способный на жертвенность, на дружественность, на безусловную любовь. Я понимаю, что на сцене я лидирую, но без нее я бы так высоко не поднялась! Она – ракета, это она меня несет ввысь! Я ис­пы­тываю глубочайшую благодарность Шолпан, я считаю, что этот спектакль существует во многом благодаря ей. А когда, благодаря моему мужу Луи [музыкант Луи Франк. – Ред.], у нас появился саунд-дизайн, только тогда спектакль и собрался полностью.

– Вы уже видели полную запись спектакля? Какие впечатления?

Ш.Ш.: Полностью еще нет, но когда я впервые посмотрела промо-ролик спектакля, я за­плакала. На сцене я сижу спи­ной к Дине, я не вижу, что она делает, я могу только чувствовать.

Д.К.: Я тоже еще не видела! Интересно и страшно будет смотреть запись всего спектакля, но главное – делать это без осуждения к себе и с лю­бовью. Смотреть и понимать, что на тот момент мы сделать 150% того, что могли! Каждый спектакль будет лучше предыдущего. Чем мне нравится то, что мы создали, – что это как напиток, который со временем становится все благороднее и богаче, со временем раскрываются его букет, красота, аромат.

– Но вы говорили, что этот проект – летящая комета, он рассчитан не более чем на один год?

Д.К.: Да, это так, потому что я чувствую, что я расту. Этот спектакль точно соответствует тому миропониманию, которое есть сейчас. Но мы с Шолпан уже готовы двигаться дальше. Может быть, это будет коме­дия, смех тоже очищает ду­шу, но, увы, страдание делает это быстрее. Эти сильные, об­жигающие чувства – они как раньше в сказках описывались котлы: с горячей водой и холодной. И вот, пройдя все эти котлы, человек может преобразиться и достичь гармонии.

Ш.Ш.: Именно так! Придя к этому духовному спокойствию, я поняла, что даже играть начала лучше. Это очень по­могает. Да и вообще музыка очищает! Это сродни медита­ции. Когда ты играешь кон­церт, как и когда актеры иг­рают спектакль, а художники уходят с головой в работу, ты входишь в какой-то транс и волшебство.

Д.К.: Это когда ты находишься между реальностью и космосом. Вот мы начали с вами говорить о прорыве – так вот же он и есть! Хочешь лететь – лети, хочешь говорить про Бога – говори! Не надо пы­таться кем-то казаться – надо быть собой.

– Вы чувствуете, насколько этот жанр – немасштабных, камерных, почти домашних спектаклей – востребован сегодня?

Д.К.: Вот мы с вами сейчас общаемся, этот материал выйдет в печать, и придут только те люди, которым это нужно и интересно. Вот как вы говорите: «Я вас слушаю, и у меня прямо отзывается внутри!» А таких людей на самом деле очень много, но для них театр ничего такого не предлагает. А они хотели бы о чем-то та­ком поговорить, порассуждать. Вот мы их и приглашаем к та­кому дружескому разговору!

– Кто еще принимал участие в создании этого маленького чуда?

Д.К.: Автор видеопроекции – Олег Михайлов, который ра­ботает с режиссерами в разных странах мира, нам было очень непросто дождаться его к нам на репетиции. Мы создавали все в обсуждениях, а он нарисовал для нас этот волшебный мир, который не буквально воспроизводит все, что происходит в «Звездном мальчике», но поддерживает сиянием, свечением, подчеркивает акценты.

Костюмы нам придумала Мария Грачвогель, которая живет здесь в Англии, мы дав­но дружим. Она работает с принтами на тканях. Этот за­мечательный плащ, который она создала для нас, отражает весь тот холодный, замерзший мир, в котором разворачива­ется история. Этот принт так­же поддержан и в видеопро­екции! Это когда нет четкого видения, когда картинка те­ряет свои смысловые фор­мы. Холод – это категория тепла, это отсутствие тепла в серд­цах людей. А «Звездному маль­чику» удалось пройти за­мечательный путь, научиться видеть главное, очистить свое сердце и подготовить его к любви. Также этот плащ дол­жен олицетворять нейт­раль­ность рассказчика, и одновременно он имеет множество функций, потому что в руках у меня только один этот реквизит.

Мой муж Луи помог нам придумать саунд-дизайн, что создает необычную музыкаль­ную атмосферу. На сцене сто­ит не электронное пианино, потому что тогда не было бы такой глубины и таких вибраций – здесь открытое акустическое пианино с микрофонами, и звук от него проходит через специальные музыкаль­ные программы. Шолпан имп­ровизирует на месте, работает одновременно руками, ногами на 10 педалях и смычком по струнам. У нас есть некий ко­ридор – тема, а внутри сво­бод­ное пространство, где мож­но жить и импровизировать, поэтому каждый раз получается немного иной спектакль.

У нас получается очень ма­ленькая команда: мы с Шол­пан будем на сцене, а Луи бу­дет ответственным за техническую часть. Это необычный опыт для нас всех! Мы, люди творческие, не привыкли ду­мать обо всех организационных моментах. Но ведь наш спектакль как раз о том, как ломать границы и стереотипы внутри себя, бесстрашно де­лать шаг в новое!

– Вы сыграли благотвори­тель­ный спектакль «Звезд­ный мальчик» в Москве, по­казы в Санкт-Петербурге бы­ли частично благотворительными. Вас давно ассоциируют с этим словом – благотворительность. А как менялось ваше отношение к нему?

Д.К.: Когда мы начинали, та­кого слова не было. Мы просто помогали врачам, которые обращались за помощью. А уже потом, позже, нас начали называть благотворителями. Мне кажется, что ничего особенного и героического в этом нет, это просто суть человека, это нормально, мы должны понимать, что мы все соединены друг с другом невидимыми связями. Я делаю это из люб­ви, мне это нравится и меня это вдохновляет, потому что я вижу в этом смысл, красоту, но это вовсе не означает, что я пойду и буду раздавать всю себя мелкими кусочками по всему миру. Безусловная лю­бовь возможна, только когда и к себе самому ты относишься с уважением и любовью.

Удивительно, как меняется время! Я помню, когда я только закончила институт, снялась в фильме «Страна глухих», у меня было порой по 6 интервью в день! И я не мог­ла говорить слова «любовь», «бог», мне было неудобно, это было не принято, тогда это была закрытая тема. Как, кста­ти, и благотворительность. А сейчас 2016 год, и каждый может говорить о том, что его действительно волнует!

Спектакль «Звездный мальчик» будет идти 23-28 мая в Jermyn Street Theatre на русском языке с англ­ий­скими субтитрами. Билеты можно приобрести тут.

Верхнее фото: Луи Франк

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.