Хотели как лучше, а получилось…

Хотели как лучше, а получилось…

Вместо того, чтобы добиться единства в рядах тори, референдум надолго расколол не только партию консерваторов, но и всю страну

Без оскорблений

Сомневаюсь, что кто-нибудь из наших читателей допускал мысль, будто избирательная кампания к предстоящему ре­ферендуму будет напоминать неторопливую послеобеденную беседу клубных завсегдатаев за кофе и добрым французским коньяком. Хотя, почему бы и нет? Ведь затея с референду­мом родилась в голове премь­ер-министра Кэмерона вовсе не для того, чтобы окончательно рассорить два враждующих крыла своей партии. Как раз наоборот. Он искренне хотел вылечить некоторых товарищей по партии от давней болезни евроскептицизма и добиться наконец единства в рядах тори.

Премьер, казалось бы, сделал все, чтобы референдум прошел насколько это возможно мирно и не углубил разлад внутри Консервативной партии. Пос­кольку почти все остальные политические силы (кроме UKIP) идею «Брекзита» не поддерживают, то фактически получалось, что тори предстояло разбираться друг с другом. В качестве жеста доброй воли Даунинг-стрит даже пошел на то, что разрешил министрам-сторонникам выхода из ЕС отк­рыто представить свои взгляды широкой публике и вести полномасштабную избирательную кампанию. С обеих сторон звучали заверения, что отстаивать свои позиции следует не пере­ходя на личности и не допус­кая оскорбительных выпадов против руководителей каждого лагеря.

Когда дата референдума бы­ла назначена, опросы показы­ва­ли, что за «Брекзит» готовы го­лосовать менее 30% населения Великобритании. Более по­лови­ны предпочитали остаться в союзе с Европой. Неопреде­лив­шихся оставалось около 20%. Ес­ли представить себе, что те, кто еще не принял решение, раз­делятся пополам, то сторонники «In» должны были побе­дить тех, кто за «Out», при­б­ли­зительно со счетом 60% : 40%.

Конечно, в тот момент боль­шинство избирателей еще ру­ководствовалось скорее своими эмоциями, чем железными ар­гументами, подкрепленными серьезным расчетом. Но ког­да очередь дошла-таки до конкретных аргументов, быст­ро выяснилось, что у «брекзитеров» их не много. Перво-наперво им явно не хватало убедительных цифр. Слов нет, поскольку до сих пор из ЕС никто не сбегал, то вся кампания «Out» – это, говоря словами русского поэ­та, «сплошная езда в незнаемое». Подробно просчитать все предстоящие преимущества такого бегства совсем не просто. Особенно в условиях, когда соперники с цифрами в руках детально анализируют все возможные риски.

А люди при чем?

Но, позвольте, заставить жи­телей 65-миллионной страны бросить насиженное гнездо (где, заметим, в общем жи­вется вполне комфортно) и пуститься в опасное путешествие по холодным морям, охваченного штормами ша­рика, без ясной перспективы? У Христофора Колумба было больше шансов на ус­пех его предприятия. Да и рисковал он не всей Испа­нией, а только жизнями горстки моряков, включая свою собственную, да деньгами богатых спонсоров.

Испытывая дефицит убедительных аргументов, спорщики чаще всего прибегают к доказательствам типа: «сам дурак!» Кажется, именно эту тактику пытаются применить и лидеры «Брекзита» Борис Джонсон и Майкл Гоув. Ког­да мнения независимых экспертов о том, к каким негативным последствиям для экономики может привести развод с ЕС, крыть стало не­чем, они объявили действия своих соперников «кампанией запугивания». А вскоре обе стороны перешли на лич­ности, причем используя весьма жесткую риторику.

В интервью для Би-би-си бывший премьер-министр Джон Мейджор назвал кам­панию пропаганды «Брек­зи­та» «нечестной, грязной и вводя­щей в заблуждение», а Бо­риса Джонсона «придвор­ным шутом», прозрачно на­мекнув, что если Британия выйдет из ЕС и бывший мэр Лондо­на станет премьером, «он не будет пользоваться авторитетом среди членов верхушки тори».

Триумф и трагедия тори

Совершенно очевидно, что борьба вокруг выхода из ЕС вышла далеко за рамки ува­жительного спора и выли­ва­ется в открытую войну «си­них с синими». Разве не удивительно, что партия, год на­зад триумфально победившая на выборах, вдруг фактически занялась самоуничтожением?

И вот ведь что надо учитывать: для большинства британцев вопрос о членстве в Евросоюзе отнюдь не считается важной проблемой. Разговоры «брекзитеров» о том, что Брюссель-де отби­рает у Вестминстера конт­роль над страной, британская демократия под угрозой и прочее в этом роде мало волнуют простых людей. Об этом говорят и опросы, и со­циологические исследования.

Что же получается? Лиде­ры Консервативной партии сводят счеты между собой, ввергая при этом все королевство в отчаянную «войну престолов»? Может быть, они забыли, что после 23 июня наступит 24-e, что и им, и нам с вами надо будет вернуться к нашим обычным делам и заботам, требующим совместных решений?

Нет, они ничего не забыли. Но, как объясняет Тим Бейль, автор интересной кни­ги «Консервативная партия: от Тэтчер до Кэмерона», на протяжении всей своей истории тори разрывались между двумя основополагающими партийными принципами: верой в сильное государство и свободную рыночную экономику. В этом, по словам Бейля, источник их частых триумфов, а также и не ме­нее частых трагедий.

«Трагедии случались всякий раз, когда два этих принципа вступали в непримиримое противоречие, – говорит историк. – Вспомните тяжелейшие партийные кри­зисы, с которыми столкну­лись кабинеты премьер-ми­нистров Джона Мейджора в 1990-х годах, Маргарет Тэт­чер в 1980-х, Эдварда Хита в 1970-х, Уинстона Черчилля и Гарольда Макмиллана в 1950-х, Стенли Болдуина в 1930-х, Артура Бальфура и Эндрю Бонар-Лоу в начале прошлого века, лорда Солс­бери в конце XIX-го. Нако­нец, падение в 1846 году пра­вительства одного из са­мых блестящих британских премьеров Роберта Пиля, когда предложенный им протекционистский Хлебный закон расколол партию».

К тому же, напоминает Бейль, в руководстве консерваторов всегда были очень крупные и очень талантливые политические фигуры, готовые под удобным предлогом включиться в борьбу за кресло премьера. В дан­ном случае поводом для кон­фликта послужило подозре­ние, что Брюссель якобы по­кушается на независимость британского государства. Роль мотора движения за спасение отечества испол­ня­ет Борис Джонсон, которо­му противостоит Дэвид Кэ­ме­рон, выступающий, по мнению «брекзитеров», в ка­честве «предателя национальных интересов». Таким образом, налицо все необходимые ус­ловия очередной трагедии тори, которая мо­жет привес­ти к весьма пе­чальным ре­зультатам для партии.

А раз в качестве способа борьбы избран референдум, то волей-неволей в нее оказываются втянуты миллионы избирателей, довольно далеких от сути этого конфликта.

Photo by Oli Scarff

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.