Как террор врезался в нашу жизнь

Как террор врезался в нашу жизнь

Почему мы так хорошо помним все, что случилось пятнадцать лет назад?..

Я работал тогда в одной из не­многих лондонских русскоязыч­ных газет. Сотрудников в ре­дакции было совсем немного, и чтобы добыть читателю интересные и оперативные материалы, каждому из нас приходилось крутиться не только за себя, но и, как пелось в одной духоподъемной советской песне, «за того парня». В тот вторник мне предстояло в 9 утра взять интервью у заезжей мос­ковской знаменитости, в 11 ус­петь на важную пресс-конференцию в районе Холборна, а потом срочно нестись в редакцию отписываться, чтобы все это попало в очередной номер.

Около половины второго вы­бираюсь с пресс-конференции, плюхаюсь в машину и вместе со всем автопотоком (платной зоны в центре тогда еще не бы­ло) «ползу» в нужном направлении. Попутно соображаю, как мне поинтереснее изложить соб­ранную за утро информацию. Вдруг радио прерывает музыкальную программу, чтобы сообщить, что в Нью-Йорке са­молет врезался в одну из двух башен-близнецов.

Эта новость показалась мне очень странной. Годом раньше я был в Америке, и гид в Нью-Йорке рассказывал, что пос­кольку Манхэттен весь утыкан многочисленными небоскреба­ми, то для воздушного транс­порта установлена опреде­лен­ная высота, ниже которой са­молеты не имеют права спус­каться. Пока я пытался вспом­нить цифры этой высоты, кото­рые называл гид, появилась ин­формация о пожаре в пов­режденном здании, и кто-то из пожарных не исключил, что возможно его обрушение.

Потайная кнопка

Когда я наконец влетел в ре­дакцию, все три наши сотрудницы сидели перед стареньким телевизором и утирали слезы. Спустя несколько минут мы стали свидетелями того, как другой самолет прошивает насквозь вторую башню Все­мирного торгового центра. Именно тогда из телевизора раздалось слово «террор» и повисло в воздухе. Никто не стал его обсуждать или оспаривать. Всем все было ясно и без слов.

На моем столе все время звонил телефон. «Вы в курсе того, что происходит в Аме­рике?», – срывающимся го­ло­сом кричит пожилая жен­щи­на. «Да, в курсе», – еле сдер­живаюсь я. «Неужели никто не может остановить это безумие?», – продолжает орать она. «Сейчас позвоню президенту Бушу, пусть при­нимает меры», – произношу металлическим голосом и бросаю трубку. Понимаю, что нахамил и отзваниваю обратно, но подходящие слова не лезут в голову. «Да что вы, что вы, – причитает жен­щина, – это мне надо из­виняться. Понимаете, сижу тут одна с годовалой внучкой, ни слова по-английски не понимаю, а поделиться не с кем. Вот и позвонила…»

Почему я все это так ясно помню? Почему ни один из остальных дней пятнадца­тилетней давности не сохра­нил­ся в памяти? Словно лай­нер, врезавшийся в небоск­реб, нажал в мозгу какую-то потайную кнопку «save forever».

Как дальше жить?

Когда, уходя вечером, мы наконец выключили шипящий и сопящий от усталости телевизор, одна из наших девушек тяжело вздохнула: «И как же теперь жить?»  «Будем жить как жили», – сказал я на правах старшего, стараясь придать голосу уверенность. Хотя, откровенно говоря, не вполне представ­лял себе, что это значило.

Но жить по-старому не по­лучается. Мы оплакиваем погибших, помогаем раненым и инвалидам, принимаем ме­ры предосторожности, но те­ракты продолжают сотрясать мир, который после падения берлинской стены, казалось, должен был стать добрее, спокойнее и безопаснее. Но всемирное счастье не наступило. Взрывы, выстрелы и прочие проявления ненависти одних людей по отношению к другим происходят повсюду.

Первый закон, в названии которого фигурировало слово «терроризм», был принят бри­танским парламентом в 2000 году. До этого обходились разными статьями, разбросанными по уголовному законодательству. Даже во времена борьбы с Ирланд­ской республиканской армией ан­титеррористические меры рас­сматривались как времен­ные, экстраордина­р­ные.

Зато теперь Соединенное Королевство располагает це­лым букетом законов, нап­равленных на то, чтобы обезопасить свое население от этой угрозы. В 2000 году был принят закон «О терроризме», годом позже закон «Об антитеррористических ме­рах и безопасности». После взрывов в метро и автобусе 7 июля 2005 года появился закон «О мерах по предупреждению терроризма», в 2006-м – «О терроризме», в 2008-м – «О контртерроризме». Наконец, в 2015 году закон «О контртерроризме и безопасности». И это не считая отдельных контртеррористических статей в других законах. И это не все. Юри­дическое ведомство готовит закон об экстремизме, который будет внесен в парламент, когда правительство определится с тем, что подразумевать под термином «экстремизм».

По словам доктора Марии Норрис из Лондонской шко­лы экономики, «Великобри­тания превратилась в контр­террористическое государст­во, где меры по предотвращению терактов принимаются не только в местах скопления людей, в аэропортах, на вокзалах, в театрах и на концертах, но и в детских садах, школах, офисных помещениях, на остановках транспорта».

«Если человек подозрева­ет­ся в участии в террорис­ти­че­ской деятельности, – замеча­ет доктор Норрис, – то по от­ношению к нему (или к ней) может быть ус­тановлен ко­мендантский час, его телефон и интернет под­вергнут про­вер­ке. Эта лич­ность мо­жет быть в прину­дительном по­ряд­ке переселена в другой город страны. Кроме того, ми­нистр внут­ренних дел мо­жет запретить возвра­щать­ся в Британию из заг­раницы. Та­кая мера мо­жет быть при­ме­нена даже к граж­данам Ко­ролевства. Правда, в этом случае зап­рет будет временным».

Переживем и это

С другой стороны, государст­во старается вовлекать молодых мусульман в общественную жизнь Британии. Во всех крупных партиях есть му­сульмане-члены парламента, провинциальных ассамблей, местных советов. Среди тех, кто исповедует ислам, есть немало известных писателей, журналистов, юристов, уче­ных, деятелей исскуства. Рас­тет число му­сульман, полу­чающих дипло­мы британских вузов, совер­шающих выдаю­щиеся отк­ры­тия в научных лабораториях, делающих сложнейшие операции в здешних больницах.

У меня нет аналогичных статистических данных по Британии, но в США 65% мо­лодых американцев (18-24 года) с симпатией относятся к своим сверстникам-мусульманам. Причем процент этот тем выше, чем с большим числом мусульман общаются и дружат молодые американцы. В этих случаях процент симпатий возрастает до 78%.

Я не провидец, но кажется мне, что нынешнее обострение отношений между миром ислама и западной цивилизацией, несмотря на кровавый оттенок, носит временный ха­рактер. Человечество ви­дело еще и не такое. Преживем.

 

Photo: wikimedia.org

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.