Борис Гребенщиков: «Образ «мудрого БГ» появился от печальной общей невежественности»

Борис Гребенщиков: «Образ «мудрого БГ» появился от печальной общей невежественности»

Удивительный па­радокс: с одной стороны, побеседовать с Борисом Гребенщиковым мечтает, наверное, каждый, с другой стороны, когда такая возможность предоставляется, ты теряешься, потому что лю­бой вопрос кажется ничтожным по сравнению с масштабом его личности. Однако сам БГ от роли некого гуру отказывается и призывает просто слушать его песни на концер­те, кото­рый состоится в Лон­доне 25 но­ября. Кажется, имен­но в му­зыке и заключена та муд­рость, за которой мы снова и снова обращаемся к БГ.

– Десять лет назад в одном из интервью вы сказали, что единственное, чем вы гордитесь в российском искусстве сегодня, – это Полуниным. Изменилось ли что-то за эти годы? Появились ли поводы для гордости, или все становится только хуже?

– Да что вы! Я очень много чем горжусь из современного российского искусства – от Полунина, Акунина, Пелеви­на, Жени Федорова, Лени Фе­дорова, Сергея Старостина, Веры Полозковой, Вани Вы­ры­паева, Теодора Курентзиса и многих других наших дирижеров и музыкантов, рассеянных по всему миру, – до мо­лодых групп, художников, поэтов, которых еще никто не знает. Горжусь, но этого мне мало. Хотелось бы дожить до того, чтобы их по заслугам ценили на Родине и давали им спокойно творить.

– Тогда же вы сказали, что новое, интересное творчество рождается лишь из хаоса, а в те времена (2005 год) все притворялись, что вокруг ста­биль­ность и застой. А что се­годня, в 2016 году? Кажет­ся, что хаоса стало больше, но стало ли больше творчества?

– Соотношение хаоса и порядка, я думаю, примерно то же. Просто и хаос этот, и этот порядок все время принимают разные формы. Говорят, что новое в искусстве появляется тогда, когда сказанное раньше усвоено людьми и становится архаичным. Может быть, этого еще не произошло? Я вот пою свои песни и с сожалением замечаю – они никак не хотят устаревать; сказанное сорок лет назад продолжает быть верным и по сей день. А творчества всегда ровно столько, сколько нужно природе.

– При чтении ваших интервью складывается ощущение, что роль, которую слушатели и поклонники отдали вам лично и группе «Аквариум», идет вразрез с тем, чего вы хотели изначально. Вы неоднократно говорили о том, что не понимаете, откуда появился этот образ гуру, мудреца: «Я понимаю, что за успокоением к «Аквариуму» приходят многие, но мне, наоборот, всегда хотелось петь, чтобы сбить с толку, чтобы столкнуть лю­дей с точки мнимого равновесия, которое поддерживает, например, эстрада». Есть ли этот диссонанс?

– Я не хотел никакой роли, я хотел создать песни, которые будут как кислород помогать людям жить. Расхожий образ «мудрого БГ» появился от пе­чальной общей невежественности. Я, естественно, пользуюсь теми словами и образами, ко­торые знаю: как суп варят из того, что есть в кухне. Раньше говорили, что я «укурился, вот и написал бог знает что», и всегда хотелось подмигнуть и сказать: «Поп­ро­буйте научить­ся грамоте и почитать нес­коль­ко книг, и с удивлением узнаете, что это «бог знает что» сказал Лао Цзы или апос­тол Павел, или Шанкара­чарья – а я просто вам напоминаю, что это сказано про нас с вами». Настоя­щее дело – это хотя бы на мгновение рассеять в людях тьму, разогнать облака и дать им увидеть, что в каждом из нас горит ясный невечерний свет. А что до диссонансов, то любой диссонанс – часть еще большего гармонического аккорда. А «аккорд» значит «согласие».

– Вы признавались, что много времени проводите в Лондо­не. Какие песни были написаны здесь? И имеет ли вообще для вас значение «география»? На Тибете, в Кемерово или Лондоне должно, наверное, по-разному писаться?

– В Лондоне я чувствую себя естественно, как будто нахожусь внутри любимой и очень хорошей книги. Однако написание песен с этим никак не связано. Природа устроена мудро: песни, как и дети, появляются там, где есть воз­мож­ность и время дать им за­родиться и появиться на свет. И от географии это не зависит. «Гертруда» появилась на свет в Катманду, «Любовь во время войны» в Мексике, «Го­лубиное слово» на Клязьме, а «Селфи» – на берегу Темзы. Однако большинство песен пи­шется нес­колько лет, и соответственно – в самых разных частях Земли.

BG2 by Maria Pleshkova

– Англия – родина лучшей мировой рок-музыки. Как вы думаете, почему? И если пред­ставить, что вы родились здесь, как бы могла сложиться ваша профессиональная судьба?

– Говорят, что в дохристиан­ские времена Альбион был уни­верситетом, где обучались учителя всей Европы, если не всего мира. Может быть, специфические особенности британской музыки – отголосок тех времен? А «если» – не бы­вает. Мир таков, какой он есть.

– Вы бы смогли сформулировать, почему Россия – это именно то место, где вам хо­рошо? Зависит ли ваше само­ощущение здесь от того, что происходит в социуме, политике?

– Это не формулируется. Мне хорошо во всем мире, однако в России есть то, что я дол­жен здесь сделать. И значит, я на месте. Быть востребованным, быть нужным, быть на месте – большое счастье.

– В одном из интервью вы сказали, что выступаете «за существующее положение вещей во Вселенной». А что вы чувствуете, когда сталкиваетесь с очевидной несправедливостью, примеры которой в нашем мире можно найти буквально на каждом шагу? К ним вы тоже относитесь с принятием?

– Шуметь и махать крыльями при столкновении с несправедливостью – конечно, дело уважаемое, одна только беда – это ничего не меняет. Если хо­чешь не просто показать, ка­кой ты хороший, а действительно что-то изменить к лучшему – не торопись, разберись в ситуации и подумай, что можно сделать, чтобы стало лучше. А потом не шуми, а действуй.

– Одно из громких событий этого года – вручение Нобе­левской премии Бобу Дилану. Почему он получил премию именно по литературе? Имел ли он влияние на вас лично и ваше творчество?

– Дилан и Окуджава научили меня писать песни, и именно им я обязан всем. А премия Дилану нужна так же, как какой-нибудь далекой галактике. Он бесконечно больше любых премий.

– Вы себя называете, в первую очередь, поэтом. В этом смысле, может ли, на ваш взгляд, музыкальное произве­дение быть приравнено к ли­тератур­ному, а музыкант к писателю?

– Это разные жанры. И при­рав­нивать одно к другому со­вершенно бессмысленно. Это как приравнивать куст чере­мухи к порыву ветра. Несрав­нимо, однако одно может как-то повлиять на другое. А до гордого звания поэта мне да­леко как до неба. Настоящий поэт – маг и алхимик. У меня все проще. Я пишу песни и пою их. Но иногда мое сердце распахивается настежь оттого, что я пою – а это значит, я добился того, что хотел.

Беседовала Юлия Варшавская, фото Марии Плешковой

Билеты на концерт можно приобрести на eventbrite.co.uk/e/28875551552

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.