tickets
tickets

Борис Акунин: «Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды»

Борис Акунин: «Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды»

12 апреля в Waterstones на Пикадилли в рамках мероприятий “Русского политического клуба” выступит Борис Акунин. Формальный повод — презентация нового романа “Счастливая Россия”. Неформальный — встреча с читателями, на которой можно задать любые вопросы, купить свежий роман и получить автограф. Накануне встречи мы поговорили с писателем об утопичной пока системе меритократии, сериалах, вдохновении, соцсетях и многом другом.

– Григорий Шалвович, сегодня очень популярны исторические сериалы. Вы их смотрите? 

– Я все время смотрю сериалы. Потому что каждый день занимаюсь скучным делом – бегу по дорожке или кручу педали велосипеда. Сериалы – самое интересное, что сегодня происходит в мировой культуре. Над ними работает много очень талантливых людей, они делают фильмы на любой вкус, в том числе и на мой. “Игра престолов”, правда, у меня не пошла. Вот лет в четырнадцать я был бы в восторге.

– Откуда эта популярность? 

– Фактура. Отрыв от сегодняшней реальности. Ну а лично для меня – профессиональный интерес.

– Слышал, что по вашим книгам собираются снять сериал?

– Не могу про это пока рассказывать. Пункт в контракте запрещает. Могу сказать лишь, что первый сезон должен быть из шести серий по трем романам и начать собираются со “Смерти Ахиллеса”. Мы еще на довольно ранней стадии: вторая редакция сценария.

Куда в Лондоне ходите за сюжетами? 

– Вдоль Темзы. Поразительно полезная река. Все время что-то мне приносит, и с приливами, и с отливами.

– Недавно читал историю, как вы гуляли по Isle of Dogs в поисках писательских находок и наткнулись на надпись “Кэролайн, я тебя люблю” на асфальте. 

– В той надписи меня поразило то, что так зовут героиню романа “Счастливая Россия”, который я в то время писал. Находки бывают постоянно – как у всякого человека, если он их ждет. Вчера, например, встретил на улице длинноволосого человека в черном плаще с пелериной и шляпе а-ля Гарибальди и увидел персонажа, над которым бьюсь уже пару дней. Это для последнего фандоринского романа.

В вашем новом романе действие начинается с фотографии в альбоме, пометки. Как вы относитесь к артефактам?

– С огромным интересом. Мой дом весь наполнен мелкими артефактами прошлого, следами жизни, которой больше нет, памятью о людях, от которых кроме этих мелочей ничего не осталось. Я завсегдатай блошиных рынков и антикварных лавок. Я беру в руки какой-то предмет, и если чувствую исходящее притяжение, спрятанную историю, обязательно покупаю. Многие мои сюжеты возникли подобным образом. После нас, когда нас уже не будет, тоже останутся какие-то вещи. И люди будущего будут стараться представить себе, какими мы были. Писателю, впрочем, легче – от него остаются артефакты – тексты.

– В соцсетях каждый день появляются сотни фотографий кофе и еды. Можно ли считать это за артефакты? 

– Жизнь на 99% состоит из суетливой и малозначительной ерунды, это нормально. Если, конечно, человек не забывает наполнить смыслом сотый процент. Мне совершенно не кажется, что жизнь раньше была ярче и интересней. Наоборот – раньше я гораздо меньше знал про других людей и их существование, отличное от моего. Потому что не было соцсетей. Спасибо им.

– Как бы вы сравнили ощущение от соцсетей и от старых газет?

– Счет 10:1 в пользу соцсетей.

Фото Strunin (wikimedia.org)

Фото Strunin (wikimedia.org)

При этом вы ушли с “Эха Москвы” из-за нелестных высказываний Леси Рябцевой в соцсетях. Вам не кажется, что сегодня понятия хамства и вежливости размыты и причина — соцсети?

– Я ушел с “Эха”, надеясь, что это как-то побудит их повысить уровень диалога с аудиторией, а то на сайте стало совсем как в подворотне. Со временем, когда ситуация улучшилась, они попросили меня вернуться. Я действительно не выношу хамства. Не потому что я такой нежный, а потому что хамство – главная беда России. Хамство возникает, когда нет чувства собственного достоинства. Человек, не уважающий самого себя, не умеет уважать и других. И всякая территория свободы (вроде социальных сетей), создающая у такого субъекта ощущение неуязвимости, легко побуждает его к грубости и вербальной агрессивности. А ругаются все со всеми еще и из-за общей нервозности российской атмосферы. Очень многие так или иначе, вне зависимости от политических взглядов, находятся в постоянном стрессе.

– В новом романе в счастливой России не демократия, а меритократия. То есть избирательное право не у всех и не одинаковое. Чтобы голосовать, надо набирать очки и сдавать экзамен. Сегодня многие задумались о том, что, может быть, не стоит отдавать решение важных вопросов в руки простых граждан, которые не во всем и не всегда разбираются. 

– Конечно, это более совершенное устройство, чем демократия, но у меня там речь идет об отдаленном будущем, не о сегодняшнем дне. О той эпохе, когда человечество уже перерастет демократическую систему. Пока же большинство стран, включая Россию, еще недовзрослели даже до демократии. Нельзя попасть в институт, минуя среднюю школу. Так что в России давайте сначала создадим нормально функционирующую демократию.

– Если бы так было в реальности, сколько бы у вас было очков? 

– Электоральных? Немного, я думаю. За многодетность я бы ничего не получил, научных степеней у меня нет, орденов-медалей тоже. Ну, наверное, я бы получил какие-то очки за повышенный подоходный налог, но меньше, чем преуспевающие бизнесмены.

– Ваш любимый роман-утопия? 

– “Что делать?”. Замечательный роман редкой для русской литературы позитивности, весь наполненный молодой энергией.

– Сегодня среди либеральной общественности популярно мнение, что Россия ходит по кругу. Где и когда он может быть разорван? 

Переформатирование государства. Я убежден, что Россия вынуждена ходить по кругу, потому что ее конституционное устройство архаично и не соответствует реалиям времени.  Жесткая “ордынская” централизация, на которой, как на шурупе, с 15-го века держится наша огромная страна, обуславливает такую же жесткую “вертикальность” власти, а сейчас наступила эпоха, когда быстрее развиваются саморегулирующиеся компоненты, без диктата сверху.

– Интересно, что большинство политиков, даже в самых прогрессивных странах, все как один, предлагают вернуться в прошлое. Есть какое-то государство, которое смотрит в будущее и вам симпатично? 

– Мне кажется, что есть надежда на маленькие европейские страны, где социальный прогресс продвинулся дальше. Масштабы какой-нибудь Норвегии, Финляндии, Исландии или Люксембурга в сочетании с относительно высоким уровнем развития позволяют сделать их площадкой всяких плодотворных экспериментов, опытом которых смогут воспользоваться другие. Я имею в виду и политические новации – например, внедрение “прямого народоуправления” при помощи верифицированных онлайн-референдумов, массированные инвестиции в образование и воспитание нового поколения, какие-то такие вещи.

– Какое научное достижение поражает вас больше всего? 

– Интернет, конечно. Это новый уровень взаимоотношений человека с внешним миром. А если сузить – “Википедия”. Совершенно гениальный проект и, скажем, в англоязычной версии на очень недурном уровне реализованный.

– Получается, что научно-технический прогресс шествует по планете, уже создан искусственный интеллект. Кто же заполнит образовавшийся идеологический вакуум между политикой и наукой? Писатели? Кино? У вас есть мысли как-то это сделать? 

– Ну да, есть. Об этом, собственно, и роман “Счастливая Россия”.

Беседовал Андрей Сидельников 

 

Верхнее фото: Dmitry Smirnov (wikimedia.org)

 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации


This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.