Галина Волчек: «Я верна своим артистам»

Галина Волчек: «Я верна своим артистам»

Галина Волчек возглавляет театр «Современник» более полувека. На родине театр, как и его руководитель, обладает статусом легендарного: на «Современник» равняются, спектакли проходят с неизменными аншлагами. Прошедшие на днях гастроли –  вторые в Лондоне, первые состоялись в 2011 году.

Это был четвертый день гастролей. Мы беседовали прямо в театре, в режиссерской ложе во время антракта. Надо отметить, что Галина Борисовна внимательно смотрела весь спектакль от начала до конца. «Как вы отдыхаете?», – непроизвольно вырвалось у меня. «Не дай Бог так никому!», – улыбнулась она. «Я не выхожу отсюда, а дома все время на телефоне. А друзья… Друзей моих уже никого нет…». Внимательный пронизывающий насквозь взгляд,  спокойный тихий голос, редкие, но четкие и властные жесты, робкая и ласковая улыбка – беседа с Галиной Волчек неспешна, полна деталей и реальных историй.

– Вы стояли у истоков «Современника» и всю жизнь ему служите. Какой вы видите эволюцию театра, сохранилась ли изначальная идея?

– Надеюсь, что да.  И человек меняется, и  пейзаж за окном. И театр не мог остаться на уровне маленького ребенка, которого все нянчили. Но идея осталась – театр потому и жив, потому и публика у нас такая есть, которой я очень горжусь, люблю и ценю.

– В Лондон привезли три спектакля: «Три товарища», «Двое на качелях» и «Три сестры», это ваш выбор или приглашающей стороны?

– Мы открыли гастроли спектаклем «Три товарища» – и это спектакль, который очень трудно вывозить. Но именно эту постановку увидели на нашей сцене сегодняшние организаторы. И один из них, Ли Мензис, впервые оказавшись в Москве, не понимая по-русски ни одного слова, досмотрел все вплоть до последнего поклона. В полном восторге он сказал: «Если бы мне дали этот спектакль через два месяца в Лондоне, то не осталось бы ни одного человека, кто бы его не посмотрел». Как видите, не я предлагала. Я бы не стала настаивать на своих спектаклях, так как для меня все спектакли «Современника» – свои.

– А какой спектакль можно назвать визитной карточкой «Современника»?

– Так не бывает, потому что в каждом спектакле есть часть визитной карточки. Но, думаю, самым ценным и особенным  является «Крутой маршрут». Там все переплетается вместе. Главная героиня романа – мама Васи Аксенова (Василий Аксенов – писатель и драматург, сын Евгении Гинзбург – советской журналистки и мемуаристки, автора романа «Крутой маршрут». – Прим. редакции), а он был нам другом и попутчиком по жизни. Ну и главное – та правда, лежащая в основе истории, которую прожила Евгения Семеновна Гинзбург. После постановки «Крутого маршрута» я спросила ее сокамерницу, уже сильно немолодую женщину Зою Марченко, возможно ли, чтобы это когда-нибудь повторилось? Она очень серьезно ушла в вопрос и сказала: «Это зависит от всего народа, чтобы такое никогда не повторилось». И по прошествии стольких лет, когда уже на эту тему столько снято и написано, спектакль вызывает у зрителя  особенную реакцию.

– Во время холодной войны вас пригласили работать в США, вам фактически удалось прорвать культурную блокаду между странами. Какие у вас были впечатления от работы «там»?

– Это был фантастический случай, меня пригласили на постановку в качестве первого советского режиссера, что очень удивительно, но мне пришлось за это и поплатиться. А впечатления остались положительные. Я привезла много разного документального материала, фото, всяких историй. И участники постановки с такой чистотой подошли к этому. Например, одна артистка из Нью- Йорка как-то вечером сказала: «Галина, я хочу вас пригласить к себе. Я сварю борщ. Я прочитала в New York Times рецепт борща». Она была таким очаровательным человеком, чистым и прекрасным. А мы жили в шикарных апартаментах. И вот я прихожу и вижу: на стенах булавками приколоты фото военных лет. А там – очень дорогие обои. И я говорю, что ее заставят оплачивать ремонт. А она мне отвечает: «Ты что! Я играю в такой пьесе, как я могу без этого жить! Я должна просыпаться и засыпать с этой историей».

– Вы много преподавали за границей. Отличается ли как-то подход к актерскому мастерству? Как они относятся к нашим методам?

– Я могу вам как свидетель сказать, что в Америке все прекрасно знают, кто такой Вахтангов и какие у него заслуги перед мировым театром. Но, тем не менее, Станиславский для них – это все. Многие удивлялись, когда Мэрил Стрип и Джек Николсон приехали на Московский фестиваль: «Боже, сколько же им заплатили?»  Но на самом деле никакие деньги не могли бы заставить таких актеров оторваться от своих дел и прилететь в Москву. Они прибыли туда только потому, что им должны были вручить медаль Станиславского. И это высшая в мире награда.

– Если бы вам предложили выбрать любого английского актера и попросить сыграть в одном из ваших спектаклей. Кто бы это мог быть?

– Я очень люблю английских артистов, но своих я люблю больше. Это может показаться шуткой, но был случай, когда Ванесса Грей, совершенно грандиозная актриса, не просто хотела сыграть в нашем спектакле «Крутой маршрут», но и представить его по всему миру. Но… Я верна своим артистам.

A8427214

Фото: Антон Фатьянов

– С приходящими в театр молодыми актерами работать легче или сложнее?

– Труднее. Не потому, что они стали хуже, а потому что жизнь к этому подтолкнула. Стало возможно, чтобы театр стал запасным аэродромом. Я грубо говорю, но это правда. Главное – съемки, концерты, а театр – десятое дело. Если раньше договор с киностудией был «в свободное от театра время», то потом этот пункт из договора исчез. И теперь артисты часто приносят бумажки с числами и временем, когда они свободны. Конечно, это не может понравиться режиссеру. Мой сын (продюсер Дмитрий Евстигнеев. – Прим. редакции) занимается только кино, и он всегда говорит, что самое главное – быть в кадре: показать себя в кино и сериалах. Я сначала билась с ним, а потом мы перестали на эту тему разговаривать.

– За свою творческую карьеру вы, наверное, видели много изменений в театральном мире. Как вы думаете, как в перспективе может меняться связь актеров со зрителями?

– Мои первые шаги как художественного руководителя были направлены на то, чтобы рядом с теми, кто создавал наш театр, обязательно вырастало новое поколение. Не надо передавать эстафету дрожащей рукой. Это должен быть обоюдный, абсолютно естественный процесс вживания того, что происходит сегодня, с тем, что было вчера. Я горжусь тем, что у нас есть один из самых дорогих для меня спектаклей – это клубный вечер, который называется «Неформат». Он состоит из самостоятельных работ молодых артистов. И наряду с теми зрителями, кто с нами жизнь прошел, в зале появилось большое количество молодежи.

– Но все-таки какой посыл сегодня должен нести театр, чтобы сохранить эту молодую публику?

– Лично мне один посыл интересен. Не какие-то финтифлюшки и чепуха, когда придумывают якобы что-то новое – никакая мода не в состоянии продержаться долго, ее меняет следующая мода. Я не против моды, но моду нужно приспосабливать к себе. Для меня театр тогда театр, когда он заставляет человека сопереживать: если смеяться – то до коликов в животе, если плакать, то так, чтобы утешить было невозможно.

– Есть ли напутствие вашим зрителям и  нашим читателям?

– Я могу пожелать только одного: мира, в самом широком смысле этого слова. Мира в душе. Если потеряна какая-то человеческая нота, то постараться ее вернуть. Не уходить в агрессию, злость, зависть  – это никому не нужно, это кошмар!

 

Интервью подготовила Маргарита Баскакова (по материалам пресс-конференции и личной беседы) 

Фото Олега Хаимова

 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.