Борис Акунин: «Я не позволю, чтобы мою «Историю» включали в школьную программу»

Борис Акунин: «Я не позволю, чтобы мою «Историю» включали в школьную программу»
// flickr.com/totsamiykotoriy

По традиции, весна в русском Лондоне – очень оживленная пора. Проходят концерты и спектакли, лондонских жителей приглашают на различные встречи с участием знаменитых и любимых деятелей искусств, политиков, артистов и писателей – порой невозможно успеть посетить все, что нравится. На некоторых из них можно не только хорошо отдохнуть и развлечься, но и узнать что-то новое.

Одна из таких интеллектуально обогащающих встреч  – организованная Русским политическим клубом презентация книги Бориса Акунина (Григория Чхартишвили) из цикла «История Российского государства» (ИРГ), которая состоится 18 марта. Перед презентацией мы встретились с писателем и поговорили с ним о новой книге.

– Григорий Шалвович, наконец-то 6-й том вашей серии «История Российского государства» «долетел» и до Лондона. В книге речь идет об столетии, примерно две трети которого Россией правили женщины. Как это отразилось на стране?

– К удивлению современников, очень неплохо. Уж точно не хуже, чем правление мужчин. Страна, привыкшая относиться к женщинам как к неполноценным существам, была, что называется, приятно удивлена. Екатерина I, Анна Иоанновна и Анна Леопольдовна большого впечатления не произвели, но кроткая Елизавета всем пришлась по сердцу, а умную и осторожную Екатерину просто обожали и потом долго по ней вздыхали. «Государыня-матушка» вписалась в русскую матрицу еще лучше, чем «царь-батюшка». 

  Петр I, как говорилось в  вашей предыдущей книге, вовсе не построил «западную» страну – едва ли ему удалось даже построить ее фасад. Но тем не менее последующие российские правители 18-го века были в той или иной мере иностранцами. Какие их поступки выражали их западное происхождение?

 Никакие. Единственная настоящая иностранка, Екатерина Великая, очень старалась быть больше русской, чем сами русские. Даже любовников себе брала исключительно славянского происхождения. А потомки Екатерины считали себя природными русаками, хоть в их жилах с каждым поколением оставалось все меньше русской крови. Последний царь был русским, кажется, на одну пятисотую. Впрочем, это была обычная ситуация для европейских династий. Женились ведь обычно на иностранных принцессах. 

– Давайте теперь поговорим о лицах, которые влияли на монархов. Какие тут были яркие персонажи?

– Ярких было много. Дельных – существенно меньше. И это, конечно, проблема «женского века». Когда влюблялся монарх-мужчина, фаворитка часто оставалась его личным делом, поскольку не занимала государственных постов. Если же всерьез влюблялась царица, ей подчас хотелось сделать избранника помощником, доверенным лицом. Но хороший любовник и хороший государственный деятель не равнополезные мужские качества. Елизавета умела отделять личное от государственного. Анна и Екатерина II – не очень. Поэтому толковых временщиков было очень мало. Может, вообще только один – Потемкин.  

– Эту книгу или серию книг, как вы всегда говорите, вы пишете для себя, чтобы «разобраться». Какие в 18-м веке были для вас сюрпризы? Разобравшись в этом периоде истории, что нового вы для себя открыли?

– Очень многое. Во-первых, что Екатерина куда более великая, чем Петр. Она не наломала столько дров и не обескровила страну, как он. Во-вторых, что роль личности в истории еще скромнее, чем я полагал. И возможности  тоталитарного самодержца, в сущности, весьма ограниченны. В-третьих, что в качестве настоящей империи Россия «заработала» только во второй половине 18-го века. И еще важное: что самодержавие само вырыло себе могилу, когда решило дать права дворянству. Эта государственная система в принципе не предполагает наличие у кого-то личных прав. Только у самодержца. Иначе все начинает разваливаться. Но это отдельная сложная тема.

Давайте сравним ваше понимание 18-го века с тем, что преподают в учебниках. Как бы вы расставили акценты?

 Покритичнее бы писал о Петре. Больше внимания уделил бы екатерининской перестройке, когда классическое самодержавие трансформировалось в дворянскую монархию. Именно тогда, с дворянской вольности, и начинается вечная российская дихотомия, противостояние «государственников» и «либералов», конца которому не видно.

– Какой эпизод 18-го века вам больше всего близок?

– Великие либеральные мечты Екатерины, породившие мышь. Несозванный парламент, ненаписанная конституция, неосвобожденные крестьяне. 

– Книг по истории России написано много, какой источник вам больше всего понравился или запомнился?

– Я читаю в основном первоисточники: официальные тексты, письма, дневники, мемуары. Чтобы не попасть под влияние интерпретаторов, среди которых есть замечательно убедительные авторы. Из них по данному периоду мне больше всего пригодились современные  историки: Игорь Курукин, Евгений Анисимов, Александр Мыльников. Всем советую. 

 Какие «художественные» книги вы пишете или написали бы об этой эпохе?

– В соответствии с модой 18-го века я написал авантюрно-философский роман о приключениям молодого философа. Называется «Доброключения Луция Катина». Он выйдет в мае. 

– Каковы были итоги этого века? Россия уже передовая европейская держава или сильно отстает?

– В военном отношении очень сильная, как и положено военной империи. Скоро, после 1814 года, станет сверхдержавой. Но в промышленном, технологическом отношении – инвалид. Мощные кулаки и слабые, рахитичные ноги, на которых не разбежишься. Но если кто сунется – крепко получит. 

– Как Европа смотрит на Россию 18-го века, особенно при Екатерине II? Или ее в Россия не волнует?

  Очень внимательно смотрит. В то время ни одна большая европейская заваруха без России не обходилась. Даже когда, казалось бы, России совать нос было незачем. Ничего не поделаешь – империя. Ей всегда и до всего есть дело. 

– Выглядит ли история России из Лондона по-другому? 

– Думаю, это из России она выглядит по-другому. Потому что там находишься внутри этой истории, являешься ее пленником. Это искажает зрение и придает ненужную  эмоциональность. Мне кажется, что дистанцированность здесь идет на пользу делу.


Колонизация Востока / Америки Россией и колонизация западных стран – они похожи или есть заметная разница?

– Конечно, есть. Российские колонии непосредственно примыкали к ее коренной территории, а это позволило не проводить четкой границы между метрополией и доминионами. Потому российская сухопутная империя и оказалась прочнее «морских» империй. 


 Проект ИРГ грандиозный и нескончаемый! Не надоел ли он вам самому? 

– Наоборот. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны. В смысле, тем интереснее работать. И тем понятнее становится природа российских проблем.

– Какой исторический персонаж из всей серии ИРГ вам больше всего близок?

– Несколько. Владимир Мономах, Александр Невский, окольничий Адашев, боярин Афанасий Ордин-Нащокин, Иван Шувалов (основатель Московского университета и Академии художеств), Александр I.  Дальше пока не добрался.

Не могу не задать вам вопрос: когда выйдет следующая книга и какой период она будет охватывать?

– Следующий том – про царствование Александра и Николая Павловичей. Будет называться «Первая сверхдержава» (в отличие от второй сверхдержавы 1945-1991 годов).

– Давайте немного пофантазируем. В России будущего ваша серия книг по истории входит в школьную программу, и вас пригласили рассказать об важнейшем периоде в историии России ученикам одной из школ. Что это за период и почему именно он? 

 – Я не позволил бы, чтобы мою «Историю» включали в школьную программу. Она не для детей написана. Им я рассказал бы историю по-другому. Иными средствами, через игры. Не для того, чтоб запомнили некую сумму знаний или даже поняли нечто важное про Россию, а просто чтобы заинтересовались историей. И дальше «влезали» в нее уже сами. 

Билеты на презентацию книги «Эпоха цариц» можно приобрести на eventbrite.co.uk 

Беседовал Андрей Сидельников

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.