«Хороший русский» англичанин Эндрю Байрон

«Хороший русский» англичанин Эндрю Байрон
Фото: Из архива Эндрю Байрона

Британский актер Эндрю Байрон говорит по-русски практически без акцента, благодаря чему ему часто дают роли представителей Восточной Европы. Но, как заметил сам актер, играть ему приходится обычно русских негодяев. Почувствовав на себе влияние стереотипов, Эндрю написал пьесу, которая предлагает взглянуть на русских под другим углом. 8 мая в Пушкинском доме состоится премьера моноспектакля Байрона «Хороший русский». В центре событий — деревенский сибиряк Иннокентий Афанасьевич Макаров, иммигрант с большой мечтой — сыграть Гамлета, принца Датского.

– Эндрю, ты сыграл около 40 ролей в кино, но только раз — британца! Объясни, почему ты постоянно играешь русских или выходцев из Восточной Европы, да еще и злодеев?

– Согласитесь, что злодей-бельгиец или злодей-финн — звучит не очень убедительно! Мне кажется, такой образ русских сложился после холодной войны, когда в Европе появилась русская мафия. В Великобритании были свои плохие ребята, бандиты-кокни из Восточного Лондона, но они жили по каким-то своим правилам, которые русские мафиози не хотели уважать. А что касается стереотипов, так мы же как общество просто не можем без них жить! Сегодня о русских думают плохо из-за агрессивной внешней политики России, но этот стереотипный образ беспощадного и жесткого русского отличается от тех людей, которых я знаю.  

– Так значит, твое прекрасное знание русского языка стало в чем-то и пропуском на кастинги, и невидимым ограничителем репертуара?

– Да, но в этом есть и моя вина.  Я придумал историю о том, что моя мама – украинка, потому что кастинг-директора хотели на роли настоящих русских. Они все равно не могли отличить, говорил я по-русски хорошо или нет, так что я немного отредактировал свою биографию, чтобы получить первые роли, но потом уже из этой ловушки «плохого русского» было невозможно выскользнуть.  Вот только недавно я сыграл вторую роль иностранца, и то это случилось в России, на «Мосфильме». Фильм пока не вышел, но в этом есть своя ирония — на Западе я играю в основном русских, а в Москву меня пригласили сыграть иностранца.

– Что же тебя побудило написать пьесу «Хороший русский» ? Ты наконец набрал достаточно материала на собственном опыте и решил собрать в одной пьесе все курьезные истории, истоки которых лежат как раз в таком стереотипном мышлении и плоском видении мира?

–  Главный герой Иннокентий Макаров – это симбиоз меня самого и моего друга Константина, с которым мы познакомились по переписке, когда я еще был студентом в Университете Сент-Эндрюс. Он был англофилом, стены его комнаты были исписаны названиями популярных британских групп. Он первым показал мне, что такое русское широкое гостеприимство и щедрость. Но по сценарию он актер, который работает нелегально в пабе, в Девоне, но мечтает когда-нибудь сыграть Гамлета, а это уже мое альтер эго.  Вначале сценарий был сделан для телевизионного мини-сериала из шести эпизодов, а вот в спектакле мне самому придется сыграть несколько ролей и вжиться в них на пару часов. Остальные герои представляют разные аспекты британской культуры, которые, возможно, основаны на стереотипах: одни — ярые сторонники «Брекзита», другие — против него, одни приветствуют иммиграцию, другие не принимают «чужаков», у одних — открытый взгляд на мир, у других — кругом враги. Прототипы многих героев – люди, которых я встретил в годы своей жизни в Дорсете и Сомерсете.

– Так получается, ты через героя Иннокентия подсмеиваешься над британским обществом?

– Я предлагаю британцам посмотреться в зеркало, и это зеркало — иммигрант Иннокентий, который работает в их местном пабе, говорит на английском с чудовищным акцентом и не понимает всех британских шуток. На него смотрят со снисхождением и в чем-то с пренебрежением, хотя он всего лишь ищет лучшей доли и пытается заработать на жизнь. Иннокентий, по моему замыслу, приезжает в Дорсет из далекой сибирской деревни, где нет хорошего интернета, где люди не сидят в соцсетях, не задумываются о правах секс-меньшинств и не фотографируют свой каждый прием пищи. Он не очень хорошо говорит на английском, но он прочитал много книг и обладает важными практическими знаниями. Он по-хорошему прост. Иннокентий выживет в Апокалипсис, потому что он сможет построить убежище, развести огонь, освежевать зайца, а у британских горожан таких навыков нет.

– Неужели прототип твоего героя Константин охотился на зайцев и был хорошим плотником? Ведь он, кажется, москвич? Расскажи про него поподробней — как вы стали друзьями по переписке и чему он тебя научил.

– На зайцев он не охотился, но он был первым русским, который показал мне невиданное гостеприимство, щедрость, которая далеко выходила за рамки его материальных возможностей. Мы близки до сих пор, и я не устаю его благодарить за то, что он сделал для меня. А началась наша история в 1990 году, когда я поступил в престижный Университет Сент-Эндрюс и на доске объявлений в общежитии увидел написанное на корявом английском письмо. Оно гласило: «Меня зовут Константин, я из Москвы и ищу друзей по переписке». Константин послал письма в три страны, но откликнулся только я.  

Через год переписки он пригласил меня в Москву, где он жил в «хрущевке» со своими родителями. Работал Константин на низкой должности в «Останкино», но тем не менее он был очень начитан и щедр. В тот приезд мой новый друг повел меня в Большой, в музеи, пригласил в речной круиз. В будущем я не раз был поражен тем, как русские накрывают гостям богатый стол, что не принято у британцев среднего класса. В мой первый приезд широкое гостеприимство и радушие русских стали для меня настоящим открытием.

– Ты уже тогда хорошо говорил по-русски или выучил язык недавно? Как случилось, что на русском ты не то что говоришь без акцента, а даже можешь говорить с разными интересными акцентами?

– Впервые о том, что у меня хороший русский, я услышал, когда ехал к Константину на поезде через Венгрию. Русские попутчики посоветовали мне притвориться прибалтом, чтобы с меня не драли втридорога в магазинах и такси. Я думаю, что у меня хорошо развит слух: я — билингвальный ребенок, потому что моя мама из Бельгии, а папа — англичанин, а значит в детстве я говорил на французском и на английском. Любовь к русскому мне привил папа: он выучил русский на военной службе, стал правительственным переводчиком, но бросил эту работу из-за перенапряжения.

Он стал учителем в дорогой частной католической школе для мальчиков. Благодаря этому мне удалось получить блестящее образование, хоть семья наша и не так богата. В школе меня, как сына учителя, дразнили, но папа был хорошим и популярным преподавателям, так что меня не сильно допекали. В 13 лет я выбрал русский как второй иностранный, и папа стал моим официальным учителем. Уже в университете я ездил в Одессу, где приобрел местных друзей, стал преподавать английский, много практиковался. Я узнал о «Кино», Розенбауме, Окуджаве, Гребенщикове  — русская музыка стала пропуском в настоящую жизнь местных людей.

– Ты помнишь свои первые впечатление от России в 90-е годы?

– Я помню, что все было очень блеклым, серым. Сейчас Москва так красиво подсвечена, а раньше это был унылый с виду город. Меня предупреждали, что будет очень опасно, я даже свою дорогую камеру специально обклеивал кусками изоленты, чтобы она похуже выглядела. Думаю, знание русского помогло мне не попасть в передряги.

– Ты сам становился жертвой стереотипов со стороны русских?

– Конечно. Многие русские думают об Англии литературными образами — «Туманный Альбион», дождливый Лондон, английский джентльмен. Часто приходится объяснять, что в Лондоне не идет каждый день дождь и что не все англичане вежливы.

– Как ты думаешь, кто придет на твой спектакль? Что нового узнают зрители из «Хорошего русского»?

– Я рассчитываю, что придут и русские, и британцы. Думаю, что русские не узнают о своей стране ничего нового, но я надеюсь, что они полюбят главного героя и будут рады, что кто-то видит в них совсем не жертву криминала или самих преступников. Пускай русские посмеются над стереотипами британцев, а британцы, возможно, увидят другую сторону характера русских и, может быть, проникнутся состраданием к иммигрантам.

Беседовала Елена Лео

Фото из архива Эндрю Байрона

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.