Амазонка русского авангарда: Наталия Гончарова в Тейт Модерн

Амазонка русского авангарда: Наталия Гончарова в Тейт Модерн
// Tate Photography, Matt Greenwood

Сейчас ​в галерее Тейт Модерн проходит масштабная монографическая выставка Наталии Гончаровой. На ней представлены 160 работ ​из частных коллекций и государственных музеев, в том числе из Третьяковской галереи и Музея Виктории и Альберта.

В наши дни работы Гончаровой уходят с аукционов за миллионы долларов, а в начале 20-го века их изымали с выставок за пропаганду порнографии и ​оскорбление чувств верующих. Попробуем разобраться, почему.

​Объять необъятное

​«Такое же явление живописи, как явление природы», – написала Марина Цветаева о художнице Наталии Гончаровой. ​За более чем полвека творческой биографии Гончарова сделала шаг от скульптуры к живописи, возглавив с мужем, основателем​ «лучизма» Михаилом Ларионовым первое в России авангардное течение неопримитивизм. ​Она работала карандашом и темперой, пастелью и  акварелью, маслом и углем, с легкостью примеряя на себя разные жанры и манеры письма, переплавляя в их​ стиле звезд современной французской школы –  Ван Гога, Гогена, Пикассо, Леже.

Photo by Tate Photography, Matt Greenwood

В тандеме с Ларионовым она​ успешно пробовала себя в создании театральных декораций и костюмов:  на протяжении многих лет пара с большим успехом ​сотрудничала с импресарио Сергеем Дягилевым. Первым проектом стало оформление оперы-балета  Римского-Корсакова ​«Золотой петушок». ​Парижская премьера имела феноменальный успех, подготовив почву для совместной выставки пары в галерее Поля Гийома. «С театром мне пришлось встретиться», – признавалась художница Цветаевой. «Отказываться не приходится, да и каждый ​заказ, в конце концов, приказ: смоги и это! Но любимой работой театр никогда не был и не стал».

​Наталия также работала над футуристическими изданиями – иллюстрировала книги поэтов Велимира Хлебникова, Константина​ Большакова и Алексея Крученых. Но не все представители художественных кругов были благосклонны к такой творческой ​всеядности  Гончаровой: «Импрессионизм, кубизм, футуризм, лучизм Ларионова… а где же сама Наталия Гончарова, ее ​художественное «я»?» – недоумевал критик Яков Тугенхольд. Но жадная до новых впечатлений Гончарова, не отрицавшая влияния​ иностранных художников на свое творчество, не принимала такие слова близко к сердцу: «Этот страх влияния – болезнь. Погляжу​ на чужое – и свое потеряю. Да как же я свое потеряю, когда оно каждый день другое, когда я сама его еще не знаю?»​

«Продавщица апельсинов» (1916), Музей Людвига, Кельн. Photo by ADAGP, Paris and DACS, London 2019

Гончарова отличалась феноменальной работоспособностью. Когда в 1913 году в московском салоне Михайловой открылась первая ​ретроспективная выставка художницы, 32-летняя Наталия смогла представить публике около 800 работ! В 1910-х годах она ​буквально вгрызалась во все авангардные течения и была участницей выставок объединений «Ослиный хвост», «Бубновый валет»,​ «Синий всадник», причем к каждой выставке она готовила несколько десятков работ, иногда до пятидесяти.​​​

Во главе авангарда

​​Амазонка русского авангарда, Наталия Гончарова родилась 21 июня 1881 года в семье архитектора и математика. Полная тезка​ той самой Наталии Гончаровой, жены А.С.Пушкина, художница приходилась знаменитой красавице двоюродной правнучкой. Дворянка из знаменитого рода, детство она провела в отцовском помещичьем доме в Тульской губернии, что наложило отпечаток на все ее творчество, полное фольклорных и религиозных мотивов. ​​Гончарова была религиозна: в православном христианстве она черпала не только душевные силы, но и художественное​ вдохновение, часто обращаясь к иконописи и образам Евангелия.

Ее работы – проникновение в сакральный​ народный код, понимание жизни через сплав фольклора и Священного Писания. Гончарова соблюдала православные обычаи, ​но в то же время коллекционировала языческих каменных баб и фольклорный лубок. Печать народного творчество видна на ​работах конца первого десятилетия 20-го века: «Уборка хлеба» (1908), «Рыбная ловля» (1909),  «Идолы» (1909).  ​

«Велосипедист» (1913), Государственный русский музей, Санкт-Петербург. Photo by DAGP, Paris and DACS, London 2019

Но образ жизни Наталии Сергеевны была далек от требований православной церкви: снялась с обнаженной грудью в фильме​ «Дама в кабаре N13», стала жить с будущим мужем невенчанная уже вскоре после знакомства – в 1903 году под предлогом ​слабого здоровья она на год оставила Московское училище живописи, ваяния и зодчества и провела с Ларионовым лето в Крыму, Одессе и его родном ​городе Тирасполе.​ К слову, по моде того времени, одежду она тоже предпочитала мужскую – брюки, просторные блузы и ​кепки.

Работы Гончаровой не раз изымались с выставок: общественность обвиняла ее в пропаганде порнографии, а церковь – ​в искажении религиозных сюжетов и их десакрализации. В 1910 году первая персональная выставка Гончаровой уже через сутки ​была закрыта полицией: некоторых чувствительных зрителей смутили работы в стиле ню, которые были ​конфискованы. За портрет «Натурщицы с закинутыми вверх руками (на синем фоне)» Гончаровой предъявили обвинение в ​распространении порнографии.

В следующем, 1911 году с выставки «Бубнового валета» по приказу полиции забрали картину​ «Бог плодородия», а еще через год церковь воспротивилась картинам цикла «Евангелисты» на выставке арт-объединения​ «Ослиный хвост». Перед следующим вернисажем наученные горьким опытом организаторы заранее согласовали список ​представленных работ, но не прошло и двух дней, как духовенство потребовало закрыть выставку – дескать, к ним поступили​ жалобы на то, что молодая художница использует слишком смелые современные техники для изображения канонических сюжетов.​ Вступиться за Наталию пришлось вице-президенту Академии художеств Николаю Врангелю и графу И.И.Толстому.  ​ 

Photo by Tate Photography, Matt Greenwood

Михаил и Наталия: искусство на двоих

«Ларионов – моя рабочая совесть, мой камертон… Мы очень разные, и он меня видит из меня, не из себя. Как я – его», – писала ​о своем супруге Наталия Сергеевна. Их союз продлился 62 года – встречу с Ларионовым она считала самым важным событием ​личной и творческой жизни. «Я очень хорошо знаю, что я твое произведение и что без тебя ничего бы не было», – ​откровенно признавалась Наталия, имея в виду свое перерождение из скульптора в живописца, которое состоялось под влиянием ​Михаила. «У вас глаза на цвет, а вы заняты формой. Раскройте глаза на собственные глаза!» – таков был​ совет художника, тогда еще студента.

В 1901 году Гончарова в качестве вольнослушателя поступила на ​отделение скульптуры, а Ларионова она встретила в Зоологическом саду, куда они оба пришли делать эскизы животных. ​Пылкий поклонник быстро разглядел в ней талант художника, и сама Наталия до конца жизни была благодарна ему за этот совет,​ хотя до 1905 года она все еще продолжала выставлять только скульптуру.​

Доучиться до выпускного девушка на смогла –​ была отчислена из училища за неуплату взносов, но этот факт не замедлил развития ее карьеры: к этому времени она уже ​выставляла и продавала свои картины, а также вела преподавательскую деятельность в Студии живописи и рисунка И.И.Машкова.

«Автопортрет с желтыми лилиями» (1907), Государственная Третьяковская галерея, Москва. Photo by ADAGP, Paris and DACS, London 2019

Семья Гончаровой приняла Ларионова, несмотря на «горячее лето 1903-го», и до иммиграции в Париж пара жила в построенном ​отцом Наталии доме в Трехпрудном переулке. ​​Отъезд из России случился внезапно, хотя пробный камень был брошен в 1914 году – тогда случилась их первая поездка за ​границу, работа с Дягилевым над «Золотым петушком» и успешная совместная выставка.

А потом – возвращение в Россию, Первая ​мировая война, ранение и контузия Ларионова и долгое лечение.

В Швейцарию пара поехала в 1915 году, опять же по приглашению​ Дягилева – их талант требовался для подготовки «Русских сезонов», но путешествие затянулось, а Октябрьская революция и вовсе ​закрыла дорогу домой. Художники поселились в Латинском квартале, у них дома бывали Стравинский, Пикассо, Прокофьев, Цветаева,​ Гумилев.

Орнамент из птиц и цветов для Дома моды «Мирбор» (1925-1928), из коллекции А.К. Ларионовой-Томилиной. Photo by ADAGP, Paris and DACS, London 2019

​О Ларионове и Гончаровой вновь заговорили в 60-е, во время новой волны интереса к русскому искусству, и их совместные ​выставки прошли по всей Европе. Свой брак пара зарегистрировала только в 1955 году, когда Михаилу Федоровичу и Наталии ​Сергеевне было по 75 лет, несмотря на то, что на тот момент Ларионова уже более 20 лет связывали отношения с другой​ русской иммигранткой Александрой Томилиной. Она в итоге стала второй женой художника  в 1963-м, через год после смерти​Наталии.

Кажется, главной причиной запоздалой свадьбы Ларионова  и Гончаровой стала необходимость объединить творческое наследие ​художников для переправки работ в России. Но это уже совсем другая история…​

Подготовила ​Елена Лео​

«Крестьяне, собирающие яблоки» (1909), Государственная Третьяковская галерея, Москва. Photo by ADAGP, Paris and DACS, London 2019

Natalia Goncharova​

до 8  сентября​

The Eyal Galleries, Tate Modern​​ Bankside, London SE1 9TG​

www.tate.org.uk​​​​​​​​

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.