Десять лет в разлуке с дочерью

Десять лет в разлуке с дочерью

15 марта в Лондоне пройдет презентация книги «Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге» российской писательницы и колумниста журнала «Сноб» Весты Спиваковской

Десять лет бывший муж не отвечает на ее звонки и письма. И все это время скрывает их общую дочь Ксюшу. В подобных ситуациях ежегодно оказываются сотни матерей и отцов в разных странах мира. Мы поговорили с Вестой о причинах и масштабах явления под названием «отчуждение родителя»

– Судя по тому, насколько живой интерес вызывает ваша книга в разных странах, проблема семейного киднеппинга интернациональная? 

– Абсолютно интернациональная. Совсем недавно в Мексике меня благодарили за то, что я подняла эту тему в своей книге, а все эксперты, с которыми мы там встречались, обозначали те же реперные точки, что мы неоднократно обозначали и на встречах в России.

Для того чтобы признать киднеппинг серьезной угрозой, с которой сталкивается современная семья, необходимо изучать этот синдром, проводить исследования о последствиях отчуждения как для психики ребенка, так и для отчуждаемых родителей. Оно наносит серьезный вред обоим, но при этом все еще не распознается как форма семейного насилия, причем очень тяжелая.

–  Что же движет всеми теми людьми, которые решают изолировать детей от одного из родителей?

– Здесь надо учитывать комплекс факторов. Исследования говорят, что, как правило, в семье алиенатора – в профессиональной среде мы так называем родителя, отчуждающего ребенка от второго родителя – уже был опыт отчуждения. Так, например, моего бывшего мужа Романа  Проценко воспитывала бабушка. Нередко он сам живет в состоянии ненависти к своему родителю, поэтому такая ситуация для него нормальна.

Кроме того, алиенаторы предпочитают избегать открытой конфронтации: для них мир делится на черное и белое. Им проще вычеркивать тех, кто не согласен с ними, чем пытаться договориться. Поэтому расхожий совет психологов, к которым обращаются отчужденные: «Ну, договоритесь с супругом», не работает.

И здесь необходимо подключение легального института, который бы обязывал такого родителя идти на диалог. К нему должны применяться такие меры, которые не дадут ему возможность гнуть свою линию, игнорируя интересы другого родителя и ребенка. К сожалению, ничем подобным государство пока не занимается…  

– При этом во многих странах развивается культура медиации, людям прививают привычку бесконфликтного разрешения споров… 

– Понимаете, это все равно добровольная история. К тому же надо учитывать серьезный психологический аспект. Для алиенатора не существует границ между ним и ребенком. Этот человек сам остался в некой детской позиции с незавершенными отношениями с родителями, поэтому он ведет себя не по-взрослому, создает токсичные отношения, присоединяя ребенка к семейной войне, делая его участником, а иногда и орудием против бывшего партнера. Часто это люди с пограничным или нарциссичным расстройством личности. 

– Считается, что на такое якобы идут только обеспеченные люди, которым есть на что содержать ребенка. Миф?

– Да, и очень популярный. Финансовый статус, так же как и религиозная, национальная принадлежность, не определяющий фактор. Отчуждение родителя может случиться как в семье, где папа работает охранником, так и известным шахматистом. Как показывает практика, не обязательно иметь огромные финансовые ресурсы – достаточно быть одержимым. Распознать алиенатора нереально, поэтому так важно понимать причины этого явления.

Все осложняется тем, что система сегодня никак не защищает от этой угрозы, а любой родитель-алиенатор знает, как манипулировать этой системой. Он сразу же идет в суд или органы опеки и заявляет о том, что бывший супруг причинял ребенку вред, и просит без суда и следствия оградить его от второго родителя. Правовые институты при этом верят на слово и сразу же ставят запрет. Так они в некотором смысле поощряют отчуждение. 

– Полагаю, чтобы такого не случилось, многие так и живут в несчастливом браке. Потому что страшно…

– К сожалению, это так. После того как вышла моя книга, многие пишут, что теперь осознают риск того, что в абсолютно нормальной семье абсолютно нормальную мать могут легитимно и безнаказанно разлучить со своим ребенком. Поэтому из страха продолжают терпеть домашнее насилие, а алиенаторы часто практикуют разные виды абьюза.

Если вы боитесь уйти, я бы советовала вам проводить терапию. Необходимо признавать, что вы воспринимаете себя жертвой, и эта жертвенность в вас настолько серьезно укоренилась, что вы не мыслите себя вне насилия. Необходимо восстанавливать свои границы, говорить: «Нет» по отношению к поведению, которое вас не устраивает, строить свою жизнь исходя из своих ценностей. 

– Десять лет ваш бывший муж никак не реагирует на вас. Как вам удалось встретиться с дочкой в 2018 году? 

– Чудесным образом у меня получилось выйти на его вторую жену. Часто партнеры, которые оказываются рядом с алиенатором, становятся соучастниками отчуждения. Однако в моем случае, к счастью, Настя оказалась очень адекватной женщиной. И это при том, что в семье Проценко меня преподносили как исчадие ада, бросившее своего ребенка! Но она сразу сказала: «Не волнуйтесь, я предпочитаю составлять мнение о человеке самостоятельно».

Когда мы начали общаться, Настя рассказала о том, что сама испытывала различные дискомфортные ситуации, связанные с влиянием бывшей свекрови на жизнь их с Романом семьи. На тот момент она уже разлучила всех сыновей с женами, внушив им, что те проститутки и алкоголички. Так я окончательно убедилась, что она и стала главным инициатором отчуждения моей дочери, сценаристом и режиссером, а ее сын – просто марионетка.

Более того, Настя все пять лет не только отбивала эти атаки, но и воевала со всей семьей, которая под влиянием бабушки решила, что Ксюша не должна идти в школу, потому что ее мама – шизофреничка, а значит, девочке не нужны эмоциональные нагрузки. Она была уверена, что сможет убедить Рому вернуть мне дочь. Но когда он узнал о том, что Настя организовала нам встречу, устроил скандал и снова киднеппнул Ксюшу. Уже отлучив ее от Насти, ставшей ей фактически второй мамой. А Проценко еще раз развелся. 

– Как прошла встреча с дочкой?

Нашей с Настей задачей было – не вызвать у Ксюши панической атаки в отношении мамы, ведь восемь лет общение со мной было табуировано, ребенку внушали страх матери. Поэтому первые два дня мы общались, как будто я знакомая Насти.

И нам было так хорошо и комфортно, дочка говорила: я не хочу спать, буду с тобой болтать всю ночь. Но когда я сказала, что я ее мама, у Ксюши случился внутренний конфликт – она ушла в себя. Моя дочь и так достаточно подавленный ребенок, который уже имеет суицидальные наклонности, однако родственники не признают этого, отказывая ей в психологе. Моего ребенка снова увезли в неизвестном направлении. А мой бывший супруг в том же 2018 году стал финалистом престижного конкурса «Лидеры России», несмотря на то, что мы с юристом писали в оргкомитет.

Сегодня мы пионеры в этой теме, и нам предстоит очень большая работа, чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию и приостановить эту эпидемию. В отличие от коронавируса – реальную.

Беседовала Мария Егорова

Презентация книги Весты Спиваковской «Громче, чем тишина»

КОГДА: 15 марта в 14:00
ГДЕ: 5A Bloomsbury Square, Holborn, London WC1A 2TA
БИЛЕТЫ: вход свободный (gromchechemtishina.eventbrite.co.uk)

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.