Как британцы повлияли на советскую медицину 80-х

Как британцы повлияли на советскую медицину 80-х

Интервью с дипломатом и врачом Гаральдом Липманом

В ноябре 1982-го, увидев на страницах British Medical Journal объявление о вакансии медика в посольстве Великобритании в Москве, практикующий врач с русскими корнями Гаральд Липман решил отправиться на родину своих предков. Он предложил свою кандидатуру в качестве временного заместителя на пару месяцев, пока не найдется постоянный кандидат. В итоге это «короткое приключение» превратилось в двадцать лет на дипломатической службе в СССР.

В 1988 году детей, пострадавших во время землетрясения в армянском Спитаке, перевезли в детскую больницу №7 в Тушине (вскоре она станет известна как Тушинская детская городская больница). Забота о ее пациентах, в первую очередь со стороны Наид, супруги Гаральда, медсестры по профессии, определила роль семьи Липманов на следующие десятилетия. Во время встречи с руководством больницы сотрудники посольства выяснили, какого медицинского оборудования не хватает. Оказалось, что в дефиците были не сложные аппараты, а весы и ультрафиолетовые лампы, которые используются при желтухе новорожденных. Эта встреча стала толчком к созданию общества друзей Тушинской больницы, которое вскоре превратилось в благотворительный траст «Тушинская» (или «Tushinskaya trust»).

Совершенно неожиданно для всех советские чиновники начали прислушиваться к рекомендациям британцев – и совсем скоро эта благотворительная инициатива не только существенно изменила представление о педиатрии в России, но и, по словам Липмана, повлияла на доверие и понимание между двумя нациями благодаря действиям на микроуровне.

С помощью траста «Тушинская» при Тушинской детской больнице была создана первая в России школа профессиональных педиатрических медсестер. Ее покровителем стала принцесса Диана, и единственный визит принцессы Уэльской в Россию, в 1995 году, был приурочен к открытию школы. Со временем деятельность фонда постепенно сместилась в сторону помощи педиатрам в странах СНГ, а недавно фонд влился в BEARR, другой фонд, тоже созданный усилиями британского посольства в России.

В декабре в издательстве Pectopah Press вышла книга воспоминаний доктора Липмана «Memories of Moscow: Memoirs of a Medical Diplomat» – в ней рассказывается о Москве и советской системе здравоохранения 80-х. 

– Давно ли вы были в России в последний раз?

– До недавнего времени я бывал в России – в Москве и регионах – каждый год. Моя книга замышлялась как двухтомник: первая часть посвящена нашей жизни и работе в Москве в советское время, а вторая часть – более поздним посещениям России, до сегодняшнего дня. 

– Каким впервые предстало перед вами советское здравоохранение?

– В 1980-х уровень госпитального лечения в СССР отставал от британского лет на тридцать, хотя офтальмология, хирургическое лечение опухолей и космическая медицина вырвались вперед по сравнению со странами Запада. Но в целом, хотя некоторые врачи были весьма высокого уровня, в ежедневной практической работе было слишком много ограничений.

К примеру, если у пациента был сердечный приступ, он должен был оставаться на больничной койке в течение нескольких недель и потом проходил еще месяцы реабилитации до возвращения к обычной жизни. Точно такие же правила были в Великобритании, когда я был студентом-медиком, в 1950-х, но в 1980-х британские врачи уже разрешали покинуть больницу через 7–10 недель.

В Москве отмечалась нехватка медикаментов, стандарты медицинского обслуживания тоже оставляли желать лучшего по сравнению с западными. К примеру, в московских больницах часто можно было увидеть медицинское оборудование, произведенное в Западной Германии (и импортированное в СССР через ГДР), но или большинство врачей не умело обращаться с ним, или эти аппараты уже сломались по причине неумелого обращения и их не могли починить из-за отсутствия запчастей или необходимых химических реагентов. Было печально смотреть, как это прекрасное оборудование пылится в углу…

– Вы с вашей женой Наид Липман создали фонд помощи Тушинской детской больнице в 1988 году. Что вас подвигло на этот шаг?

– Благотворительный фонд «Тушинская» был создан с помощью лондонской больницы Great Ormond Street. О том, как он появился на свет, вы можете прочесть в моей книге. 

К нашему удивлению, советские власти охотно приняли нашу помощь и предложения, и вскоре благодаря введенным изменениям Тушинскую детскую больницу уже можно было назвать лучшей детской больницей в Москве. Приятно чувствовать свою причастность к этому. 

Родители не могли видеться с детьми – это была проблема номер один. Точнее, они проводили с ними около 15 минут в день в фойе, если у детей было достаточно сил, чтобы спуститься вниз – посещения в палатах запрещали из опасений распространения инфекции. А если маленькие пациенты просили что-то им передать, то за окно надо было спустить корзинку на веревке, чтобы родители положили туда еду, сладости или подарки.

Дети были совершенно отрезаны от семьи – это было очень грустно и негативно сказывалось на процессе выздоровления. Мы предложили семейную систему: родителям позволили навещать детей в палатах, а если ребенок был очень болен – даже оставаться в палатах на ночь и помогать медсестрам. В присутствии родных дети выздоравливают быстрее.

И уже упоминавшийся контроль за распространением инфекции в больницах… Да, были очень строгие гигиенические меры, но, как я уже говорил, администрация больницы свято верила, что инфекцию на территорию больницы заносят посетители. В реальности инфекция передавалась от одного пациента к другому, потому что стандарты гигиены внутри больницы были недостаточными. К примеру, иглы и шприцы часто шли в ход несколько раз – их просто кипятили перед каждым использованием. К сожалению, это привело к трагическим последствиям: когда в Советском Союзе начал распространяться СПИД, некоторых детей заразили из-за того, что медперсонал не до конца понимал особенности этого вируса и использовал нестерильное оборудование. Потом таких детей отправляли в другие больницы страны, где заражались все новые и новые люди. 

– Как продолжалась деятельность фонда после распада СССР?

– В 90-е патроном нашего фонда была принцесса Диана. После ее трагической гибели мы создали стипендию для молодых российских педиатров, благодаря которой они могли пройти трехмесячную практику в больнице Great Ormond Street: они наблюдали за работой отделений и врачей по своей специализации и затем возвращались в Россию. Это была очень успешная инициатива. Первые из наших стипендиатов прибыли в Лондон в 2000 году, а последние – в 2018-м. Всего за эти годы получателями стипендии стали 55 или 56 человек. Так что даже спустя много лет после того, как я оставил дипломатическую службу, наш фонд продолжал помогать в лечении детей. 

Затем, в 2012 году, я начал совершенно независимый проект ICHARM, направленный на сокращение количества смертей, связанных с кардиологическими заболеваниями и инсультами в раннем возрасте. В России такая проблема стоит очень остро – это во многом связано с образом жизни: слишком много алкоголя и табака, слишком мало физических упражнений, неадекватная диета. Вместе с коллегами мы создали образовательный курс «Превентивная кардиология», который прошли 120 российских врачей.

Мемуары Липмана, написанные с теплым юмором, удивят русскоговорящих читателей неожиданными фактами – к примеру, что форточки были изобретены в XIX веке английским инженером Фортескью, а московский ЦУМ до революции 1917 года принадлежал шотландской фирме Muir&Merrilees.

– А как жилось британским дипломатам в позднем СССР?

– Когда мы впервые прибыли в Москву, это были андроповские годы, и иностранцам было очень сложно взаимодействовать с советскими гражданами. В 1983 году произошла катастрофа Boeing 747 над Сахалином, после чего и без того непростые отношения между Западом и Советским Союзом еще больше обострились. Мы жили на территории посольства и не могли общаться с советскими гражданами, поэтому наблюдали их только со стороны: очереди в магазины и люди с авоськами, свадебные процессии в Измайловском парке, экзотические фигуры московских рыбаков зимой, сидевших на льду на маленьких стульях с непременной бутылкой водки рядом.

Приход Горбачева к власти повлек серьезные изменения – к примеру, был введен сухой закон, во время действия которого рестораны подавали алкоголь в заварочных чайниках, – а также дал возможность ближе общаться с местными жителями и даже ходить в гости друг к другу. Со многими из наших советских друзей мы продолжали общаться долгие годы. 

Мы много путешествовали, были в Средней Азии: посетили Узбекистан, Таджикистан, и это было захватывающе. Грузия тоже была потрясающе интересной. Хотели бы увидеть больше, но некоторые части страны были попросту закрыты для иностранцев, а для посещения остальных нужно было разрешение – и мы никогда не знали, получим ли его, иногда вплоть до дня поездки. Это делало жизнь непредсказуемой и интересной.

Мы посещали галереи и уличные выставки в Измайловском парке, где можно было неожиданно встретить замечательные произведения. Одна из наиболее интересных черт советской культуры тех лет – то, что она сильно опережала политические изменения. Возможно, именно желание и готовность людей более свободно, чем разрешали власти, высказывать свои мысли на телевидении, по радио, в театре и т. д. и стало главной предпосылкой последовавшей либерализации.

Беседовала Вера Щербина

Бумажную или электронную версию книги Гаральда Липмана «Memories of Moscow: Memoirs of a Medical Diplomat» можно приобрести на Amazon. 50% прибыли от продажи книги поступят в фонд BEARR. 

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

Новые публикации


This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.