Ивар Калныньш: «Я предпочитаю участвовать в сексе, а не символизировать его»

Ивар Калныньш: «Я предпочитаю участвовать в сексе, а не символизировать его»
фото

Он был одним из первых и самых обаятельных англичан в советском кино. Его Том Феннел, юный любовник стареющей примадонны, в одночасье завладел миллионами женских сердец, и не только в Советском Союзе. «Театр» режиссера Яниса Стрейча родился в 1978 году и стал одним из самых популярных хитов Рижской киностудии.

Потом в жизни нашего героя случились «Маленькие трагедии», «Не стреляйте в белых лебедей», «Капитан Фракасс» и, наконец, «Зимняя вишня», прочно и окончательно утвердившая за ним негласное звание секс-символа тех лет. Наш гость – известный латвийский актер театра и кино Ивар Калныньш.

– Ивар, с места в карьер: насколько увиденная вами настоящая Англия соответствовала той, в которой вы очутились благодаря вашему персонажу и системе Станиславского?

– В те годы всем нам было дико интересно прикоснуться к неизведанному, чужому тогда обществу, о котором мы знали лишь из книг. Прикоснуться, раствориться в игре, стать ее частью… Это была довольно удачная, на мой взгляд, попытка воссоздания Англии тех времен – понятно, каждый из нас волей-неволей внес в полотно интонации нашего времени. Костюмы сменить можно, но лица-то остаются. Хотя, если начистоту, и с костюмами было не все ладно. На проект, в котором не последнюю роль играли декорации и костюмы, на юбилейный проект Вии Артмане денег было выделено недостаточно. Помню, одной актрисе не смогли даже закончить костюм, и поэтому ее снимали только спереди, а художник бегала за ней с булавками, постоянно фиксируя ткань на теле. Но фильм получился. Благодаря прекрасной команде, режиссеру, актерам и замечательной музыке Раймонда Паулса.

А потом… Потом рухнул железный занавес, и призрачное в одночасье стало доступным. Я не раз бывал в Англии, часами гулял по Лондону – не без желания найти отголоски страны, созданной Моэмом, а потом и, соответственно, моим воображением. Но это уже другая действительность, другая атмосфера, другая эпоха. Мне кажется, от Англии Тома Феннела сейчас мало что осталось…

– Вы из семьи служащих, никто вас никогда не протежировал, в вашем роду артистов до вас не было. Верите в предназначение, карму?.. 

– Верю в человека, которого придумал Бог, а не наоборот. Вы правы, я первый артист в нашей семье, решение посвятить себя искусству, можно сказать, было принято довольно неожиданно: сдал экзамены, поступил на театральный факультет Латвийской государственной консерватории им. Я. Витола. И сразу по окончании был принят в труппу Художественного академического театра им. Я. Райниса. Работал всегда много, мои персонажи с большой амплитудой, разнохарактерные, жаловаться на невостребованность не могу. Разумеется, с возрастом спектр выбора сужается, но я продолжаю идти избранным путем и верить в собственные силы. И конечно, надо отдать должное родителям, одарившим меня как способностями в выбранной профессии, так и характером и верой в себя.

В конце 70-х по заказу Центрального телевидения выпустили несколько фильмов-бенефисов к юбилеям известных советских артистов. В Риге фильмом «Театр» по роману Сомерсета Моэма решили отметить 50-летие Вии Артмане. Напомним сюжет: великая актриса Джулия Ламберт внезапно понимает, что она, увы, уже не та, что прежде, и помочь ей, всеобщей любимице, у которой есть абсолютно все, в силах только новая любовь. Она безрассудно влюбляется в молодого бухгалтера, у которого нет за душой ни гроша. Начинается новая страница ее жизни – новые страсти, новые радости и… новые потери.

«Театр», 1978 г

– Нет ностальгии по былым временам, единому культурному пространству?

– Не хотелось бы обсуждать или тем более осуждать все, что было тогда. Кошмары сталинизма, застой и все такое – это, конечно, ужасно… Но не стоит забывать и хорошее, что было бы целесообразнее, на мой взгляд, перенять, нежели уничтожать на корню. Например, кино того времени – четкий механизм, монолит, концепция, в рамках которой функционировала машина. Худсоветы, цензура и стабильная уверенность в завтрашнем дне, в котором каждый четко знал свое место и, как вы говорите, предназначение. Потом мы дружно выбрали путь капитализма. Прекрасно! Но тогда извольте играть по правилам другого общества и другой концепции и снимать кино, вклады в которое будут железно окупаться. А это не всегда получается с интеллектуальным кино. Рынок безжалостен. Вот и делаем выводы…

Затем началась эра интернета, эра цифрового кино. Это совсем другие масштабы и, соответственно, другие горизонты. Хорошо все это или плохо, ответить однозначно невозможно. Но и жить прошлым, пытаясь смотреть в завтрашний день, не особенно верно.

«Зимняя вишня», 1985 г

– Вторая волна популярности накрыла вас после «Зимней вишни». Что изменилось в вашей жизни после этого?

– Ну, в моей-то понятно – популярность возросла, больше приглашений сниматься и т. д. Намного интереснее, как мой Герберт повлиял на некоторых зрителей. В прошлом году, побывав с выступлениями в Швейцарии, я узнал, какую он роль сыграл в судьбе конкретных людей. Они мне честно признались, что именно после «Зимней вишни», где мой герой собирается увезти русскую красавицу любоваться Женевским озером, приняли окончательное решение эмигрировать именно в Швейцарию. Смешно и грустно…

Сериал «Дронго», 2002 г

– После распада Союза вы в кино заговорили своим голосом, а до этого вас почти всегда дублировали, не так ли?

– Да, и дубляж, к сожалению, уничтожает индивидуальность. А иногда и вовсе  случались забавные ситуации: например, в «Сильве» мой персонаж поет тенором, а потом вдруг говорит баритоном. И таких казусов уйма.

В какой-то момент мне все это окончательно надоело, тем более что из-за моей одноязычности существенно ограничивалась моя аудитория, и я начал работать над собой, тренировать речь. И наконец сказал первое слово в кино своим голосом – и делаю это с большим удовольствием по сей день, неизменно продолжая совершенствоваться.

– Зрителям известен Калныньш-актер, а кому-то и Калныньш-певец. Однако лишь немногие знают о вашем увлечении – коллекционировании музыкальных инструментов и игре на них. На скольких вы умеете играть в общей сложности?

– Играть и извлекать звук – понятия довольно разные. Например, у меня есть тар из Закавказья и концертино из Германии, игрой на которых я похвалиться не могу, разве что воспроизвести какие-то звуки. Играю на гитаре, клавишных, блок-флейте, других… Собираю разные инструменты, стараюсь привозить из стран, где бываю. Мою коллекцию нельзя назвать большой – десяток струнных, гитары, ударные, духовые… Самое главное, очень люблю устраивать небольшие импровизированные концерты с друзьями. Сидим, бывает, за столом, а потом вдруг решаем сыграть что-то, выбираем инструменты, и начинается эдакий экспромт-концерт. Здорово же!

– До недавних пор, до пандемии, вы активно снимались в России, участвовали в театральных проектах и даже в «Последнем герое». То есть можно сказать, что в вашем случае переход «от аналоговой системы к цифровой» прошел успешно?

– Меня сложно назвать ретроградом, я оптимист и реалист. Я антрепризник, свободный художник. Один из моих любимых спектаклей – «Сказки старого Арбата». Одна из последних работ – «Чего же хотят мужчины?» с Ириной Алферовой. Также был занят у режиссера Беляковича в «Мастере и Маргарите», где сыграл и Воланда, и Пилата… А на остров попал, если честно, чтобы понять, как здоровые люди могут заниматься такой ерундой. Ну и со всеми вытекающими из этого последствиями: питался подножным кормом, даже тухлую рыбу ел. Несметное количество камер, снимающих… непонятно что. Одним словом, ерунда, а точнее – довольно опасное занятие, некогда придуманное Энди Уорхолом. Он же, кажется, сказал, что каждый человек на свете может прославиться на весь мир, но только на 15 минут. Наши скопировали его проекты и тоже стали зарабатывать таким образом. И что же в этом хорошего?.. Опасная и глупая затея, замешенная на ненависти к ближнему.

Что же касается телевидения, отмечу, что недавно не без удовольствия снялся в рекламно-агитационном ролике, где пропагандируется вакцинация от COVID-19. Если во благо людей, то почему бы не принять участие в благородном деле? 

– Вы из редких артистов, не «облагороженных» какими-то совковыми званиями, перекочевавшими и в сегодняшний день. А как отнеслись тогда к обрушившемуся на вас званию секс-символа?

– Я до сих пор не могу понять, кто мне его присвоил и за какие заслуги. Эти всевозможные ярлыки, нашлепанные прессой, просто смешны. Я никогда и ничего не символизировал. Я нормальный здоровый человек и предпочитаю участвовать в сексе, а не символизировать его.

– Из-за пандемии приостановили свою деятельность музеи, концертные залы, театры – лишь сейчас они медленно стали вновь открываться. Каковы ваши прогнозы на будущее?

– Многие считают, что будет культурный бум, и я склонен согласиться с этой мыслью, поскольку никакое виртуальное общение, концерт или спектакль в записи не смогут никогда заменить оригинала. Люди изголодались по искусству, и этот вакуум изоляции кое-где даже стал сказываться на психике людей. Уверен, искусство – настоящее искусство! – тот живительный кислород, который сегодня категорически всем необходим. Я не против технического прогресса – напротив, но не стоит забывать, что ни звуковое кино, пришедшее на смену немому, ни цветное – после черно-белого – не смогли отвратить людей от желания ходить в театры, слушать концерты в живом исполнении. Ведь тут очень важен факт не просто присутствия зрителя, а его соучастия, погружения в игру, взаимного обмена энергетикой. Никакие технические изыски живой контакт заменить, разумеется, никогда не смогут. Оттого я и уверен, что мы на пороге мирового культурного бума!

Беседовал Рубен Пашинян

Leave a Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked with *

Cancel reply

This site uses cookies and different analytics technologies to monitor how you interact with our Website or obtain data from third parties and collect your browser technical configuration data. Please visit our privacy policy to find more information about cookies.